актуальные вопросы юридической науки и правоприменительной практики

Актуальные вопросы юридической науки и правоприменительной практики

В данном издании представлены материалы международной научно-практической конференции, посвященной актуальным проблемам, с которыми сталкиваются юридическая наука и правоприменительная практика.
Сборник включает статьи и тексты докладов участников конференции – известных ученых и начинающих исследователей, аспирантов и соискателей, студентов и практикующих специалистов. Эти публикации создают широкий спектр доктринальных, прикладных и практических аспектов современной юриспруденции.

Сборник статей предназначен для практикующих юристов, ученых, преподавателей, студентов и всех, кто интересуется проблемами современного государства и права. Полное или частичное воспроизведение либо тиражирование каким бы то ни было способом материалов, опубликованных в настоящем издании, допускается только с письменного разрешения авторов.

В данной статье рассмотрены некоторые проблемы судов общей юрисдикции, а также предложены пути их решения, в том числе представлена новая модель системы судов общей юрисдикции. Также рассмотрен вопрос о месте административных судов в системе судов общей юрисдикции.

Сборник статей «Право и религия» включает доклады участников конференции, состоявшейся в Софийском университете в апреле 2020 г.

Данное издание представляет собой сборник научных статей студентов, аспирантов и молодых ученых юридических вузов, выполненных в рамках проводившихся в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова в целом и на юридическом факультете МГУ в частности международных научных конференций студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов–2005» и «Ломоносов–2006». В него вошли также статьи победителей Первого Всероссийского конкурса студенческих работ по римскому частному и публичному праву.

Издание посвящено актуальным проблемам государства и права. В нем содержатся исследования, носящие теоретический и исторический характер, и материалы, в которых анализируются современные теоретико-прикладные проблемы российской и зарубежной юриспруденции.

Для научных работников, преподавателей, аспирантов, студентов юридических вузов, а также всех интересующихся проблемами отечественного и зарубежного государства и права.

В работе рассматривается Латиноамериканский регион. Представлен анализ культурных аспектов и правоприменительной практики в области прав человека в странах Латинской Америки. Рассматривается комплекс подходов и вопросов, связанных с латиноамериканским пониманием концепта прав человека.

Философия права выступает не только прикладной философской наукой, целью которой является исследование права в основных его проявлениях, но и служит философским основанием юридических наук, являясь связующим звеном между знаниями, отражающими предельный уровень бытия и конкретными теоретическими юридическими знаниями. Философия права тесно связанна не только с юриспруденцией, но и решает общие проблемы с политологией, социологией, культурологией, историей и т.д. Философия права – это наука, которая призвана раскрыть природу права с позиции ее сущностных характеристик, связать феномен права с другими институтами общества, определить его ценность и роль в жизни социума, исследовать онтологию и гносеологию права, тенденции его развития.

Учебно-методический комплекс объединяет программы учебных теоретико-исторических дисциплин и спецкурсов, изучаемых на 4 курсе факультета права. Программы рассмотрены и одобрены кафедрой теории права и сравнительного правоведения и рекомендованы Учебно-методическим советом ГУ-ВШЭ.

Во второй части Комплекса содержатся рекомендации по выбору темы и написанию дипломных работ, а также примерные темы дипломных работ по теории государства и права и истории отечественного государства и права.

В сборник включены статьи, подготовленные на основе докладов Межвузовской студенческой научной конференции «Право и экономика: вопросы истории и теории» (Санкт-Петербург, 14–15 марта 2013 года).

Некоторые исследователи отмечают, что в конституционном праве отсутствует собственный метод правового регулирования, однако автор статьи указывает, что совокупность приемов конституционного воздействия отличается универсальностью и интегративностью. В этом и заключается специфика метода конституционного регулирования. В качестве особого метода автором рассматривается метод ценностных ориентаций. Более подробно автор останавливается на конституционной экономике. В конституционном праве продолжается поиск новых методик, приемов, подходов к анализу конституционных явлений. Использование междисциплинарных приемов анализа конституционного воздействия на экономику, несомненно, обогатит науку конституционного права.

Анализируется возможность использования в процессе изучения курса «Юридической техники» соответствующих примеров,содержащих временные характеристики, их наглядность и убедительность. Рассматривается возможность демонстрации оптимизации юридической техники с помощью правильно и четко используемых временных свойств.

В книге представлены материалы региональной научно-практической конференции, прошедшей в Нижнем Новгороде 12 декабря 2008 года.

Автор статьи считает, что российское общество впервые столкнулось с Конституцией, которая вызывала бы столько нареканий, сколько их вызывает действующая Конституция Российской Федерации. Самый ощутимый ущерб, нанесенный Конституцией системе законодательства, состоит в том, что она вопреки сложившейся отечественной конституционной традиции перестала быть для этой системы формообразующим и системообразующим документом. Конституция не является Основным Законом государства, а, следовательно, и вершиной системы законодательства. Речь идет о системообразующей и формообразующей функциях Конституции, потому что законодательство (в широком ли, узком ли смысле) – это система иерархическая. Каждый вид нормативных актов, входящих в нее, должен занимать свою собственную ступеньку, положение которой в ряду других определяется его юридической силой.

Статья представляет анализ правового статуса Контрольно-счётной палаты Санкт-Петербурга в свете принятия Федерального закона «Об общих принципах организации и деятельности контрольно-счётных органов субъектов Российской Федерации и муниципальных образований». Особое внимание уделено правовым основам осуществления аудита эффективности государственных средств, а также вопросам взаимодействия Контрольно-счётной палаты Санкт-Петербурга с контрольными органами внутригородских муниципальных образований.

В сборнике опубликованы материалы всероссийской научно-практической конференции «Ценности России в системе ценностей мира и контексте задач экономико-правового обеспечения их создания, накопления, сбережения, рационального использования, приумножения и приращения», прошедшей 22 апреля 2010 года в Нижнем Новгороде.

В книге опубликованы материалы Международной научно-практической конференции «Кодификация законодательства: теория, практика, техника», прошедшей в Нижнем Новгороде 25–26 сентября 2008 года.

Сборник посвящен рассмотрению актуальных проблем истории и права. Вопросы права разделены на три самостоятельные направления, включая государственно-правовое, гражданско-правовое и уголовно-правовое. Сборник является оригинальным, поскольку рассматриваются вопросы истории, анализируются различные нормы и с учетом исторического опыта, формулируются предложения по совершенствованию действующего законодательства.

Сборник издан по результатам круглого стола, состоявшегося в Институте законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации 11 апреля 2011 года. Круг обсуждаемых вопросов – правовое регулирование охраны окружающей среды в России и странах СНГ.

Статья посвящена анализу права на проведение контрдемонстраций, являющегося одним из проявлений свободы собраний. Подчеркивая ценность данного права как элемента демократического общества, автор признает наличие риска насильственных столкновений между участниками публичных мероприятий, придерживающихся противоположных идей. Данное обстоятельство диктует необходимость установления соразмерных ограничений права на контрдемонстрации, отдельные виды которых анализируются в настоящей работе.

Учебник «Философия» представляет собой систематическое, многоплановое пособие, в котором изложены основные проблемы философского знания, рассмотрены категории и принципы философии, раскрыты ее функции, место и роль в обществе и жизни человека. Особое внимание уделяется военно-философским вопросам, что вызвано современным этапом формирования нового облика Вооруженных Сил и спецификой профессиональной подготовки обучаемых.

Представленная рукопись предназначена для курсантов и слушателей военно-учебных заведений, изучающих философию по программам подготовки специалистов в различных областях гуманитарного знания. Его содержание адаптировано к учебной программе и тематическим планам курса «Философия», преподаваемом курсантам и слушателям Военного университета, и соответствует требованиям Государственного образовательного стандарта к преподаванию философских дисциплин по гуманитарным специальностям.

Структурно учебник состоит из 25 глав, в которых раскрывается содержание основных разделов философского знания, таких как истории философии, систематической философии, социальной философии, философской антропологии, философии и методологии науки и др. Отдельные главы посвящены проблемам войны, мира, национальной безопасности и вооруженной организации государства.

В статье рассматривается понимание основ и задач международного частного права в учениях французских бартолистов.

Источник

Актуальные вопросы юридической науки и правоприменительной практики

В рамках Международной заочной научно-практической конференции аспирантов и молодых ученых «Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики», проведенной в четвертый раз, были отобраны только те работы, которые прошли строгий отбор Конкурсной комиссии по критериям актуальности и научной новизны темы исследования, самостоятельности и полноты рассмотрения.

Данная работа посвящена рассмотрению статьи Гражданского кодекса РФ об опционном договоре в редакции, которая, вероятнее всего, будет принята Государственной Думой РФ в 2012 году. Автор обращает внимание читателя на проблематику, связанную с возмездностью опционного договора, приводя ряд практических соображений касательно важности формирования позиции по данному вопросу.

Данная статья является кратким обзором проблем регламентации на законодательном и подзаконном уровне вопросов народной медицины в России и во Франции. В статье рассматриваются основные принципы уголовно-правовой охраны народной медицины в России и Франции.

В настоящей статье предпринята попытка выделить проблемы, связанные с латентностью преступлений, предусмотренных ст. 170 УК РФ, а также предложить механизмы выявления указанных преступных посягательств. Автор анализирует причины, препятствующие выявлению исследуемых преступлений. В представленной статье также рассматриваются особенности подследственности и подсудности преступления, предусмотренного ст. 170 УК РФ, которые, в свою очередь также могут влиять на степень латентности данного преступления.

Сборник статей по экономическим, социологическим и юридическим наукам.

Автор книги попытался осуществить в ней синтез монографии, учебного пособия и хрестоматии. Большой объем книги обусловлен тем, что в ней разобраны несколько сотен примеров из практики, при этом для написания книги было использовано более тысячи разных источников. Книга наполовину состоит из цитат, часть из которых весьма большого объема. Столь большой объем использованных цитат обусловлен уважением автора к дореволюционным ученым, а также к авторитетным специалистам СССР и современной России.

«Право – это равный масштаб, применяемый к неравным людям». Эту фразу, услышанную еще на первом курсе вуза, автор обдумывал много лет. Результатом размышления и стала настоящая книга, прилагаемая на суд читателю.

Книга рекомендована к печати кафедрой уголовного права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

В статье анализируется качество уголовного законодательства России об ответственности за преступления против интеллектуальной собственности с точки зрения системного подхода. Автор указывает типичные ошибки использования законодателем системного подхода при конструировании уголовно-правовых норм об ответственности за данные преступления

Источник

Федеральный закон от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» гарантирует свободное волеизъявление граждан России на выборах и референдуме, защиту демократических принципов и норм избирательного права и права на участие в референдуме [7].

В соответствии с этими же законами проект закона или иного нормативного правового акта может быть вынесен и на референдум РФ также по инициативе гражданина, группы граждан, общероссийского объединения. Однако любой из этих инициаторов должен образовать инициативную группу в количестве не менее ста человек, которая должна осуществить сбор подписей в поддержку инициативы о проведении референдума Российской Федерации, причем народная правотворческая инициатива должна быть поддержана не менее чем двумя миллионами граждан Российской Федерации.

В субъектах регионального правотворчества институт народной правотворческой инициативы предусмотрен также вышеназванными федеральными законами. Кроме того, в 1999 г. был принят Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» (от 06.10.1999 г.

№ 184-ФЗ). В главе II «Законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта Российской Федерации», в ст. 6 «Право законодательной инициативы в законодательном (представительном) органе государственной власти субъекта Российской Федерации» закреплено, что право законодательной инициативы Конституцией (уставом) субъекта Российской Федерации может быть предоставлено гражданам, проживающим на территории данного субъекта Российской Федерации (в ред. Федерального закона от 29.03.2008 № 30-ФЗ) [6].

Граждане могут предлагать на референдум, как проекты новых законов, так и проекты законов о внесении изменений в действующие законы РФ. На уровне субъекта Российской Федерации проекты могут быть инициированы гражданином, Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики группой избирателей или общественным объединением, которые имеют право образовать инициативную группу.

Руденко В.Н. отмечает, что в настоящее время конституции (уставы) большинства субъектов Российской Федерации закрепляют за гражданами право законодательной (правотворческой) инициативы в представительном органе государственной власти соответствующего субъекта Федерации [5].

В законодательном регулировании права народной правотворческой инициативы в различных субъектах отмечаются различия в предмете народной инициативы.

Например, предметом народной правотворческой инициативы может быть проект нового закона субъекта Российской Федерации, проект о внесении изменений в действующий закон, предложение по внесению изменений в основной закон субъекта, проект иного нормативного правового акта. Следует отметить, что законодательство субъектов Российской Федерации не ограничивает вопросы, которые могут быть предметом народной правотворческой инициативы, то есть проект может быть представлен по любому вопросу, относящемуся к правотворческой компетенции субъекта Российской Федерации.

Однако необходимо отметить, что в Российской Федерации и ее субъектах до настоящего времени не рассматривались проекты нормативных правовых актов в порядке народной правотворческой инициативы. Основными формами участия граждан являются обращения граждан, законодательные предложения при разработке и обсуждении законопроектов. Руденко В. Н. выделяет ряд причин, которые объясняют неразвитость института народной правотворческой инициативы:

— причины политического характера (основные институты гражданского общества, которые могли быть организаторами инициатив, отсутствуют или недостаточно развиты);

— причины доктринального плана (в России народная правотворческая инициатива рассматривается как официальное внесение в представительный орган государственной власти законопроекта гражданами при условии, что данный проект поддерживает установленное законом определенное количество граждан);

— недостаточная разработанность системы норм, определяющих институт народной правотворческой инициативы [5, с. 332–335].

Принятие конституций (уставов) субъектов РФ способствовало законодательному оформлению народной правотворческой инициативы на региональном уровне. В частности, право народной правотворческой инициативы урегулировано отдельными законами в некоторых субъектах Российской Федерации – Алтайский край, Брянская, Калужская, Кемеровская области, г. Москва и др.

В Свердловской области вопрос о народной правотворческой инициативе урегулирован Областным законом от 10.03.99 г. № 4-ОЗ «О правовых актах в Свердловской области (принят Свердловской Областной думой 16.02.99). В Свердловской области вопрос о народной правотворческой инициативе урегулирован Областным законом «О правовых актах в Свердловской области».

Внесение законопроектов определено в главе 5 закона(статьи 37, 38, 39, 40, 41), а внесение законопроектов в порядке народной законодательной инициативы закреплено в главе 6 (статьи 44, 45, 46, 47, 48).

В ст. 41 (глава 5) закреплено, что предметом законодательной инициативы являются проекты законов Свердловской области, в том числе проекты законов Свердловской области о внесении изменений в законы Свердловской области, Международная научно-практическая конференция. 26-27 сентября 2013 г. Харьков, Украина введении их в действие, приостановлении их действия или признании их утратившими силу [1]. Субъекты, которым принадлежит право законодательной инициативы, определяются Уставом Свердловской области [1]. Законодательная инициатива может быть реализована не менее чем десятью тысячами проживающих в Свердловской области граждан, обладающих избирательным правом (ст. 42).

Практика показывает, что законодательная инициатива более эффективна на региональном уровне, где имеется реальная возможность участия граждан в осуществлении инициативы. При этом развитие института народной правотворческой инициативы на региональном уровне требует совершенствования законодательства Российской Федерации и субъектов РФ, например, разграничения в законе права на референдум и права на народную правотворческую инициативу.

Особого внимания заслуживают вопросы о предмете народной правотворческой инициативы, определении формы ее реализации и корректировки нормы федеральных, областных законов, законов других субъектов Российской Федерации, устанавливающей порядок выдвижения инициативного законопроекта.

В настоящее время в российском законодательстве заложены лишь основы института народной правотворческой инициативы. Дальнейшее развитие института народной правотворческой инициативы, на наш взгляд, будет способствовать росту гражданского участия в делах государства, укреплению доверия граждан к деятельности представительных органов государственной власти, как на федеральном уровне, так и на региональном.

Литература 1. Закон Свердловской области «О правовых актах в Свердловской области»

от 10.03.1999 г. № 4-ОЗ [Электронный ресурс]. URL:

http://zakon.law7.ru/legal2/se4/pravo4148/page4.htm (дата обращения: 20.09.2013).

2. Зиммерман, Дж. Прямая демократия в Соединенных Штатах Америки: опыт и проблемы [Текст] / Дж. Зиммерман // Вестник МГУ. Сер. «Право». – 1991. – № 5. – С. 52–53.

3. Кистяковский, Б. А. Социальные науки и право. Очерки по методологии социальных наук и общей теории права [Текст] / Б. А. Кистяковский. – М.: Изд-во М. и С. Сабашниковы, 1916. – 708 с.

4. Нудненко, Л. А. Референдум как конституционная ценность [Текст] / Л. А. Нудненко // Правовые проблемы укрепления российской государственности: Сб. статей / Под ред.

В. Ф. Воловича, А. М. Барнашова, В. М. Зуева. – Томск: Изд-во Томского ун-та, 2009.

5. Руденко, В. Н. Институт народной правотворческой инициативы: зарубежный опыт и его значение для Российской Федерации и ее субъектов [Текст] // Научн. ежегодник Института философии и права УрО РАН / В. Н. Руденко. – Екатеринбург: УрО РАН, 2001. – Вып. 6. Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» от 06.10.1999 г. № 184-ФЗ [Электронный ресурс]. URL:

n=148893 (дата обращения:

7. Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями) от 12.06.2002 г. № 67-ФЗ // Российская газета. – 2002. – 15 июня. – № 2974.

8. Федеральный конституционный закон Российской Федерации «О референдуме Российской Федерации» от 28.06.2004 г. № 5-ФКЗ [Электронный ресурс]. URL:

http://www.jurisconsult.info/index.php?option=com_content&task=view&id=648&Itemid= (дата обращения: 23.09.2013).

Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики Банникова А.С.

аспирант кафедры уголовного процесса и криминалистики Казанского (Приволжского) федерального университета ФОРМИРОВАНИЕ ИДЕИ ЮРИДИЧЕСКОЙ ГРАМОТНОСТИ В ДРЕВНЕРУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ Генезис любого явления кроется в идее, происхождение которой раскрыть не всегда просто. Идеи современного судопроизводства, в том числе уголовного, были сформулированы в разное время, в разные исторические периоды жизни государства и общества, в разных правовых системах и в разных источниках. Анализ подходов к пониманию термина «идея» позволяет нам сделать вывод о том, что идея – это мысль, опирающаяся на эмпирический опыт, имеющая свое содержание, и позволяющая создать механизм или алгоритм работы какого-либо явления. И наша задача заключается в том, чтобы из анализа исторического развития государства и права извлечь ценные идеи для обогащения современной практики. В данной статье автор обращается к истории зарождения идеи грамотности в Древнерусском государстве.

Энциклопедические словари трактуют понятия «грамотность» как степень овладения навыками письма и чтения на родном языке [1;

степень владения навыками устной и письменной речи;

совокупность знаний в какой-либо области (например, политическая, юридическая, техническая грамотность);

умение излагать свои мысли в соответствии с грамматическими, стилистическими, орфоэпическими и др. нормами литературного языка. Понятия «грамотность» и «грамота» происходят от греч. grammata – чтение, письмо, послание [2;

С термином «грамотность» связаны такие понятия как просвещение, образование, образованность, письменность. Грамотность – это простое отправление усовершенствованных внешних органов чувств человеческого тела: зрения, слуха, голоса, иногда и осязания (у глухонемых), инструмент более обширной и более влиятельной деятельности. Продуктами грамотности являются усвоение результатов просвещения, достигнутых ранее, облегчение взаимоотношений по бытовым вопросам в формах, выработанных образованностью [3;

Зарождение и формирование идеи грамотности можно проследить в истории вынесения законодательных актов Древнерусского государства. Развитие письменности как формы волеизъявления, на наш взгляд, имеет важное значение для формирования грамотности в дальнейшем.

Так, ст. 1, ст. 15 Договора Руси с Византией 911 г. закрепляет способ установления отношений между государствами: «в письменной форме и нерушимой присягою» [4;

c. 11], «письменный экземпляр договора … на утверждение, чтобы этим договором был подтвержден и укреплен существующий между нами мир» [4;

c. 14]. Более того ст. 15 данного Договора содержит формулировку «по закону и по покону языка нашего» (пер. «по обычаю и по установлению» [4;

c. 9]), что, по мнению историков права, означает устав или письменный закон [4;

c. 14]. Приоритет письменной формы документы прослеживается и в последующих договорах между Русью и Византией (ст.ст. 1, 16 Договора Руси с Византией 944 г.;

ст.ст. 1, Договора Руси с Византией 971 г.). [4;

c. 24] Расцвет древнерусской политической и правовой мысли отмечается в середине XI века. Русская Правда как важнейший источник и памятник древнерусского права [5;

c. 28] представляет собой образец правовой мысли XI в. Это время правления Международная научно-практическая конференция. 26-27 сентября 2013 г. Харьков, Украина Ярослава Мудрого, с именем которого связано появление первого источника древнерусского права Русская Правда. Книжная образованность этого периода способствовала развитию национального самосознания и политическому осмыслению проблем происхождения государственности, легитимности власти, наилучшей формы правления. Интересно, что исследованию подверглись такие понятия, как «истина», «правда», «закон». [5;

c. 128] Таким образом, Древнерусская история открывает нам идею о том, что указанные выше понятия в дальнейшем сопровождают всю политико-правовую действительность (ср. «Русская правда», «Правда Ярослава», «Слово о законе и благодати» Илариона (XIв.), которое состоит из трех частей: первая посвящена анализу понятий «закон» в Ветхом Завете и «истина» в Новом завете;

вторая часть посвящена анализу происхождения и сущности власти в Русском государстве;

в третьей части исследуются задачи Русского государства. «Повесть временных лет» содержит произведения Владимира Мономаха (1053 – 1125): «Поучение», «Письмо двоюродному брату Олегу Черниговскому», «Повествование», осуждающий беззаконие и неправду, используя при этом понятия «закон» и «правда» как синонимы. [5;

c. 126-131]) Именно этот закон систематизировал положения, составляющие основы гражданского, наследственного и уголовного права. [6;

c. 26-30] Текст Русской Правды содержит специальную терминологию, как например, договор купли продажи, займа, хранения имущества (поклажи), займа с самозакладом (закупничество), личного найма, урок мостников (ст. 97), поток и разграбление (ст. 83), вира, продажа, урок, головничество, ордалии. Анализ норм Русской Правды показывает, что восстановление нарушенного права обеспечивается мерами имущественной ответственности. Интересен комментарий А.А. Зимина к ст. Русской Правды (Пространная редакция), по мнению которого, данная норма свидетельствует о попытке господствующего класса добиться принятия постановлений, карающих потоком и разграблением лиц, открыто выступающих против них. [7;

c. 175] Таким образом, мы можем констатировать факт принятия решений, обладающих высшей юридической силой и являющихся основанием для применения того или иного вида наказания, либо для совершения определенных действий в пользу того лица, которому этот документ выдан. При этом мы можем предполагать, что такие решения должны пониматься однозначно, чтобы избежать возможность их неисполнения.

Способ изложения или построения текста правовых норм также свидетельствует о развитии юридической техники: «А иже (Если)…, то». Таким образом, нормы, закрепленные в Русской правде, можно разложить на три выделяемых в науке теории государства и права элемента: гипотезу, диспозицию и санкцию. Помимо структуры текста правовой нормы, свидетельством развития юридической техники является использование специальной терминологии. Например, «обида» (ст. Краткой Правды) – штраф, назначаемый по решению суда в пользу потерпевшего лица в случае кражи оскорблении или ранении. [4;

c. 88] Ст. 3 Первой договорной грамоты Новгорода с Великим князем Ярослава Ярославовичем (около 1264-1254 гг.) использует понятие «грамота». Историки толкуют это понятие как «судебное решение». [4;

c. 135, 143] Историки права толкуют правую грамоту посадников Якова Федоровича и Иева Тимофееича и Сотского Ивана о включении Власа Тупицына в волостной разруб княжеостровцев (первая четверть XV в.) (Правая грамота Якова Федоровича) как Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики судную, и открывают для нас ее содержание, а именно протокол судебного разбирательства и сущность самого судебного решения.

Новгородская судная грамота содержит следующие виды грамот: отсрочная грамота (ст. 30), [4;

c. 195, 204] судная грамота – судебное решение ст.12 [4;

c. 224], полевая грамота – грамоты по делам о поединках (ст. 33) С.240, грамота обетная – вид бессудной грамоты, т.е. документа, в котором установлен выигрыш одной из сторон из-за нарушения обязательства о явке второй стороны. (ст. 39-41). [4;

c. 242] Псковская ссудная грамота содержит формулировку без записи (ст. 14), т.е.

запись, официальный документ, акт, фиксирующий долговые обязательства, который составляется по надлежащей форме. [4;

c. 238] Постановление или решение суда, согласно ст. 106 Псковской судной грамоты 1397 года, называлось правой грамотой (судебное определение). На наш взгляд, филологическое толкование словосочетания «правая грамота» раскрывает логику законодателя в формулировании данного понятия. Грамота в переводе с греческого языка означает письмо, послание. Грамотой называли царское письмо, писание владетельной особы;

также любое письмо или записку;

деловой документ (в основном акт). Грамота – это умение читать и писать. Историки отмечают низким уровень грамотности населения Древней Руси, даже среди духовенства, для которого грамотность была ремеслом. До нас дошло обращение новгородского архиепископа Геннадия к митрополиту Симону (конец XV — начало XVI в.), в котором он просил учредить училища: «Мой совет учить в училище прежде всего азбуке, словам под титлом да псалтырю: когда это изучат, тогда уже можно читать и всякие книги. А то мужики-невежи учат ребят – только портят. А отойдет (такой ученик) от мастера – ничего и не умеет, только бредет по книге». [8] Правый значит истинный, правдивый, справедливый, законный. Правая грамота – данная во свидетельство оправданного по суду.

На наш взгляд, развитие языка и грамотности необходимо связывать с историческими предпосылками, сложившимися в период развития Руси в X–XIV вв.

Для управления многонациональным народом на большой территории необходимо создание общих начал, которые будут ясны и понятны для всего народа. Одним из таких начал можно назвать язык, на котором издаются законодательные акты, подлежащие исполнению на всей территории. Законодатель неслучайно закрепляет понятие «правая грамота», по логике которого решение суда предполагается грамотным, истинным, правдивым, а, значит, законным. Следовательно, мы можем констатировать законодательное заложение идеи грамотности на Руси в период с Х по XIV века.

Литература 1. Новая Российская энциклопедия: В 12 т. / Редкол.: А.Д. Некипелов, В.И. Данилов Данильян и др. – М.: ООО «Издтельство «Энциклопедия»: ИД «ИНФРА-М», 2003. – Т.5(1):

Головин – Даргомыжский. – 2008. – 480 с.

2. Большая энциклопедия в 62 томах. Том 13. Гомиш – Группировки статистические // Отв. Ред. С. Киктев. – Москва, «ТЕРРА». – 2006. – 590 с.

3. Заезжий Тулуп. Просвещение и грамотность. – С.-Петербург, Лито-Типография В. Грацианского. – 1873. –31 с. При этом под образованностью автор понимает качество ума, обработка способности мышления по бытовым (обыденным) делам в условиях настоящего времени и в условиях общепринятых правил. И тогда продуктами образованности выступают утончение обыденных приемов жизни, ежедневного быта.

Просвещение – это дело разума и сердца, развитие мысли. Продуктами просвещения автор Международная научно-практическая конференция. 26-27 сентября 2013 г. Харьков, Украина называет лад и порядок в государственном и общественном быту, гармоническое стремление каждого на пользу всего общества.

4. Памятники русского права. Выпуск первый. Памятники права Киевского государства. под ред. заслуженного деятеля науки X-XIIв.в./ проф.С.В. Юшкова/составитель А.А. Зимин – Москва, Госудасртвенное издательство юридической литературы, 1952. – 287 с.

5. Российское законодательство X-XX вв. в 9 т. Т.1. Законодательство Древней Руси./ Отв. ред. В.Л. Янин. – М.: Юридическая литература. – 1984. –432 с.

6. История государства и права России. Учебник/Под ред. Ю.П. Титова. – М.:

«ПРОСПЕКТ», 1999. – 544 с.

7. Памятники русского права. Вып. первый. – С. 175.

8. Гуркина Н. История образования в России Х-ХХ века. Учебное пособие.Интернет ресурс: [http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pedagog/gurkina/index.php] Литвяк Ю.Ф.

студент Юридического института Иркутского государственного университета К ВОПРОСУ О СМЕРТНОЙ КАЗНИ, ПРИМЕНЯЕМОЙ ИНКВИЗИЦИОННЫМ ТРИБУНАЛОМ Смертная казнь являлась наиболее суровым наказанием, назначаемым Инквизиционным судом Римско-католической церкви. Высшая мера применялась в отношении следующих категорий еретиков: тех, кто отказывался признать свою вину, тех, кто упорствовал в ереси и не желал отречься от своих взглядов. Смертный приговор ожидал также ранее осужденных еретиков, вновь уличенных в ереси.

Кроме того, к смертной казни приговаривали тех, кто уклонялся от преследования Инквизиционного трибунала и не присутствовал на процессе, а также еретиков, признание и раскаяние которых было сочтено за ложь.

Представляется заслуживающим внимания более подробное рассмотрение вышеназванных оснований применения смертной казни. Признанным ранее других и наиболее безоговорочным основанием вынесения смертного приговора следует признать «упорство в ереси», под которым нужно подразумевать либо отказ признать вину, либо нежелание отречься от ереси. Именно в таких вероотступниках Церковь видела своих главных врагов, не заслуживающих никакого снисхождения.

За подобные деяния Инквизиционный трибунал изначально считал необходимым применять высшую меру наказания.

Необходимо также обратить внимание на такое основание вынесения смертного приговора, как «возврат в ересь». Именно оно, начиная с середины XIII в., стало наиболее распространенным поводом применения высшей меры наказания. Под ним следует понимать повторное привлечение к суду Инквизиции лица, ранее обвинявшегося в ереси и примирившегося с Церковью, а затем снова подвергшегося обвинению. Это преступление было признано заслуживающим смерти позднее, чем «упорство в ереси», первоначально за него предусматривалось пожизненное лишение свободы. Однако уже Раввенский эдикт 1232 г. предписывал « предавать смерти всех, кто снова впал в ересь, а также тех, чье обращение было притворным»

[1, с.194] В связи с наличием такого основания применения высшей меры возникал закономерный вопрос: следует ли включать в эту категорию подсудимых, которым обвинение ранее предъявлялось, но не было доказано, вследствие чего они остались «под подозрением, но без всяких улик» [1, с. 195]. Папа Александр IV постановил Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики следующее: в основу решения вопроса должна быть поставлена степень тяжести подозрения. Если подозрение было тяжелое, оно должно признаваться доказательством виновности и поводом для осуждения к смертной казни. Если же подозрение было легким, то применять высшую меру не следовало, однако наказание, назначаемое такому подсудимому, должно быть более строгим, чем предусмотренное за то же преступление, совершенное впервые. Для установления факта повторного преступления достаточно было даже того, чтобы обвиняемый выказал еретику дружеское расположение.

Включение осужденных заочно в перечень лиц, подлежащих смертной казни, можно объяснить тем, что сам факт уклонения лица от Инквизиционного трибунала считался признанием вины и нежеланием раскаяться. К этой категории причисляли тех, кто скрывался от преследования Инквизиционного трибунала, а также тех, кто умер до вынесения приговора. Последнее, казалось бы, абсурдное положение, которое должно противоречить всякому здравому смыслу (как можно выносить смертный приговор тому, кто уже умер?!), на самом деле являлось вполне закономерным следствием политики, проводимой Римско-Католической Церковью в тот период. Дело в том, что вынесение смертного приговора сопровождалось конфискацией имущества осужденных. Имущество казненных Инквизицией подлежало изъятию, наследники покойного лишались прав на него. В то же время никогда не поднимался вопрос об уплате долгов обвиняемого, так как считалось, что еретик не мог делать законных долгов. Его кредиторы теряли свои долговые обязательства [2, с. 31].Также признавалось, что любая другая сделка, совершенная еретиком, не имеет юридической силы. На основании этого осуществлялось отчуждение имущества, которое было продано или передано в дар обвиняемым в ереси, без какой бы то ни было компенсации для нового владельца. Разумеется, Церковь была крайне заинтересована в применении смертного приговора – у нее была значительная материальная выгода в этом деле [3, с. 65]. «Зачастую процесс возбуждался с единственной целью – завладеть имуществом жертвы, так как Инквизиция проявляла не меньший, а часто даже больший интерес к состоянию своих жертв, чем к спасению их душ» [4, с. 144].

Также следует отметить, что очень часто случаи вынесения смертного приговора сопровождались выкапыванием останков умерших, и их публичным сжиганием. Это делалось во многом для того, чтобы «продемонстрировать невозможность избавления от Инквизиционного трибунала даже через смерть» [5, с. 48].

Представляется целеосообразным остановиться на особенностях приведения приговора в исполнение. Его отличительной чертой было то, что сами инквизиторы не приводили это наказание в исполнение, а передавали осужденных светской власти. Однако не возникало никаких сомнений относительно того, как поступит с приговоренным светский правитель. Поэтому тот факт, что Инквизиция самолично не казнила осужденных, ни в коей мере не служит оправданием ее репрессивной деятельности. Последние сомнения в этом исчезают при ознакомлении с буллой папы Иннокентия IV Adextirpanda (букв. «Для искоренения»), изданной в 1252:

«Когда признанные виновными в ереси отдаются в руки светской власти епископом (или его представителем) или инквизицией, подеста, или главный магистрат данного города должен немедленно их взять и в течение самое большее пяти дней привести в исполнение приговоры, вынесенные ими « [6, с. 210]. Более того, в 1486 г. папа Иннокентий IV постановил, что любой муниципальный закон, который противоречит намерению Инквизиции применить смертную казнь, не имеет силы.

Международная научно-практическая конференция. 26-27 сентября 2013 г. Харьков, Украина Передачу роли «палача» светской власти следует объяснять, вероятнее всего, желанием создать видимость человеколюбия и соблюдения церковных догматов.

Существует мнение, что это делалось для того, чтобы «непременно сделать светскую власть соучастницей своих преступлений» [4, с. 146]. Представляется, что возложение данной карательной функции на светскую власть имело под собой также очень серьезную политическую подоплеку. Оно служило наглядной демонстрацией руководящей, направляющей роли Римско-католической Церкви по отношению к мирским правителям.

При наличии оснований для применения высшей меры наказания Инквизиция отлучала еретика от Церкви и «отпускала на волю» (именно так звучала формулировка, означающая вынесение смертного приговора). Приведение наказания в исполнение происходило путем проведения специальной процедуры «аутодафе» (от исп. «Акт веры») – публичного осуждения, объявления и исполнения приговора. Происходило это в местах большого скопления народа, очень часто в праздничные дни, чтобы как можно большее количество людей увидело казнь. Таким образом, можно сказать, что аутодафе выполняла роль своеобразной и, безусловно, весьма эффективной «общей превенции».

Инквизиционный трибунал не знал смягчающих обстоятельств, за исключением полного подчинения обвиняемого воле судей. Последнее, стоит отметить, действовало далеко не всегда. Нарбоннский собор 1244 г. объявил, что «не следует никогда мужа щадить ради жены, отца ради детей, единственным кормильцем которых он являлся. Ни возраст, ни болезнь не должны влиять на смягчение приговора» [1, с. 172].

В заключение всего вышеизложенного, хотелось бы отметить, что особенности и порядок назначения смертной казни были обусловлены теми задачами, которые ставила перед собой Средневековая Инквизиция: подавление инакомыслия, устрашение народных масс, а также обогащение церкви и усиление ее влияния в обществе. Применение смертной казни, к тому же публичной и мучительной, являлось достаточно действенным орудием, которое способствовало осуществлению этих задач.

3. Васильев А. В. По следам «святых» преступлений: атеистические очерки.- А.В.

4. Григулевич И. Р. Инквизиция/ И. Р. Григулевич. – 3-е изд. – М.: Политиздат, 1985. – 448 с.

5. Бейджент М. Инквизиция/ М. Бейджент, Р. Ли. – М.: Эксмо, 2003. – 347 с.

6. Лозинский С. Г. История папства / С.Г. Лозинский. – 3-е изд.– М.: Политиздат, 1986.–382с.

Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики Раздел 3.

КОНСТИТУЦИОННОЕ И МУНИЦИПАЛЬНОЕ ПРАВО Турецкий Н.Н.

д.ю.н., директор НИИ государства и права имени Гайрата Сапаргалиева, секретарь Казахстанского Союза Юристов Астана, Республика Казахстан О КОНТРОЛЬНЫХ ПОЛНОМОЧИЯХ ПАРЛАМЕНТА Согласно пункту 1 статьи 49 Конституции Республики Казахстан Парламент является высшим представительным органом Республики, осуществляющим законодательные функции1.

Полномочия Парламента Республики Казахстан в части контроля закреплены в разных нормах Конституции 1995 года и соответствующем ей законодательстве, регулирующем деятельность Парламента. Однако, контрольные полномочия Палат Парламента трудно отчленить от других прав. Тем не менее, ряд полномочий имеет главной целью обеспечение контрольной деятельности Палат Парламента.

В юридической науке проблемам парламентского контроля уделяется достаточное внимание. Вместе с тем сравнивая теоретические исследования в этой области и реальное применение контрольных полномочий Парламента Республики Казахстан, прослеживается, что институт парламентского контроля все еще находится на стадии своего развития. Основная причина – контрольная функция Парламента не выделена в отдельные статьи Конституции или конституционных законов.

Следует подсеркнуть, что действующая Конституция Республики Казахстан, в отличие от Конституции 1993 года, не содержит конкретную статью, устанавливающую контрольные функции Парламента. Тем не менее, в Основном Законе имеются нормы, содержащие основы контрольных полномочий высшего законодательного органа страны. Не случайно Президент Республики Казахстан Н.

Назарбаев неоднократно обращал на это внимание:

«Мы должны найти наиболее оптимальные решения по расширению полномочий Парламента и ответственности Правительства»2.

На наш взгляд, парламентский контроль – это опосредованный вид народного контроля через избранных депутатов. Однако делая краткий анализ выборной системы в высший законодательный орган Казахстана, где были вначале «мажоритарная», затем «смешанная», а в настоящее время – «пропорциональная»

системы и, учитывая, что депутаты в основном избираются по партийным спискам, т.е. от политических партий, которые имеют свою предвыборную платформу и программу действий, то можно проследить, что в парламентском контроле присутствует определенная часть партийного влияния на контрольные полномочия депутатов, в т.ч. по исполнению предвыборных обязательств.

Конституция Республики Казахстан принята на республиканском референдуме 30 августа 1995 г.

Выступление Лидера Нации Нурсултана Назарбаева на церемонии вступления в должность Президента Республики Казахстан. 09.04.2011 г. URL: http://www.kazpravda.kz/c/1302320327 (дата выступления: 08.04.2011г.).

Международная научно-практическая конференция. 26-27 сентября 2013 г. Харьков, Украина Контроль за исполнительной властью носит политический характер (хотя и осуществляется в юридических формах). Это означает, что предметом контроля выступает политическая деятельность правительства. В отношении других объектов характер контроля является чисто юридическим.

Для всестороннего раскрытия содержания парламентского контроля Республики Казахстан следует обратиться к действующему законодательству и провести сравнительно-правовой анализ ряда законов, в том числе: Конституции Казахстана, Конституционного закона Казахстана «О Парламенте Республики Казахстан и статусе его депутатов», Закона Казахстана «О комитетах и комиссиях Парламента Республики Казахстан» и ряда других нормативных правовых актов.

На наш взгляд, к основным контрольным функциям, которые осуществляет Парламент страны, можно разделить на две группы:

1) основанные на Конституции Республики Казахстан;

2) закрепленные в конституционных законах Республики Казахстан и других нормативных правовых актах.

К первой группе относятся:

2) Принятие законов;

3) Утверждение республиканского бюджета и отчетов Правительства и Счетного комитета по контролю за исполнением республиканского бюджета о его исполнении;

5) Дача согласия на назначения;

6) Парламентские слушания.

Ко второй группе относятся:

1) Депутатские запросы и вопросы;

2) Правительственный час;

3) Право депутата на безотлагательный прием должностными лицами;

4) Встречи депутатов с избирателями.

Подробнее остановимся на перечисленных контрольных полномочиях Парламента Республики. Первая группа:

1) Импичмент Статья 47 Конституции Республики Казахстан устанавливает освобождение от должности Президента Республики Казахстан посредством процедур проходящих в основном в Парламенте.

2) Принятие законов Законотворчество, осуществляемое Парламентом Республики, так же как и в других странах предполагает постоянное отслеживание практики применения законов, выявление нормативных пробелов.

3) Утверждение республиканского бюджета и отчетов Правительства и Счетного комитета по контролю за исполнением республиканского бюджета о его исполнении Из практики казахстанского Парламента наиболее эффективными, работающими формами парламентского контроля является утверждение республиканского бюджета и отчетов Правительства и Счетного комитета по контролю за исполнением республиканского бюджета о его исполнении.

4) Вотум недоверия Парламент выражает вотум недоверия по собственной инициативе, например, при неутверждении Парламентом отчета Правительства об исполнении республиканского бюджета (подпункт 2 ст. 53 Конституции РК).

В практике деятельности Парламента Республики Казахстан, инициирования выражения вотума недоверия Правительству РК, имели место в 1996, 1999, 2003 годах.

5) Дача согласия на назначения Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики В парламентском праве как форма контроля признается дача согласия Президенту страны на назначение тех или иных должностных лиц, а также избрание и назначение самим Парламентом политически ответственных чиновников.

Перечень должностных лиц Республики, назначаемых на должность Президентом с согласия Парламента, избираемых на должность и освобождаемых от должности Парламентом, определен подпунктами 1 и 2 ст. 55, подпунктом 2 ст. 56 и пунктом 1 ст. 57 Конституции Республики Казахстан.

6) Парламентские слушания В пункте 5) ст. 57 Конституции Республики Казахстан установлено, что каждая из Палат Парламента самостоятельно, без участия другой Палаты проводит по вопросам своей компетенции Парламентские слушания1.

1) Депутатские запросы и вопросы Эффективными формами осуществления контрольной полномочии Парламента являются депутатские запросы и вопросы.

Депутатский запрос является официально обращенным на совместном и раздельном заседании Палат Парламента требованием депутата к должностным лицам государственных органов дать на сессии Парламента обоснованное разъяснение или изложить позицию по вопросам, входящим в компетенцию этого органа или должностного лица2.

2) Правительственные часы В соответствии с п. 96-1 Регламента Мажилиса, Мажилис Парламента в соответствии с планом работы по вопросам своей компетенции может проводить правительственный час3.

Следует отметить, что значение правительственного часа как одного из видов парламентского контроля достаточно публично в момент обсуждения. Но вместе с тем необходимо усилить контроль за исполнением решений, принятых на правительственных часах, для чего следует внести соответствующие изменения в регламенты Сената, Мажилиса и Правительства.

3) Право депутата на безотлагательный прием должностными лицами В статье 28 Конституционного закона Республики Казахстан «О Парламенте Республики Казахстан и статусе его депутатов» установлено: «По вопросам депутатской деятельности депутат пользуется правом беспрепятственного посещения государственных органов, общественных объединений, государственных организаций, а также правом безотлагательного приема их руководителями и другими должностными лицами»4.

Прим. Парламентские слушания в Мажилисе Парламента Республики Казахстан: первый созыв – 4, второй созыв– 17, третий созыв– 5, четвертый созыв– 2, пятый созыв– 1.

Прим. Депутаты Парламента II созыва сделали почти две с половиной тысячи депутатских запросов – в десять раз больше, чем Парламент I созыва. По данным отдела документационного обеспечения Аппарата Мажилиса, в III созыве депутатами было направлено 2 047 запросов, в IV созыве – 2 724. Депутатами Сената в III созыве было направлено 242 депутатских запросов, в IV созыве – 645.

Прим. Право депутата на безотлагательный прием должностными лицами весьма относительно можно отнести к парламентскому контролю. Во-первых, это право, а не обязанность или полномочие, т.е. на усмотрение депутата, его активной гражданской позиции. Во-вторых, юридическое закрепление данного права требует серьезной доработки и нуждается в Международная научно-практическая конференция. 26-27 сентября 2013 г. Харьков, Украина 4) Встречи депутатов с избирателями.

В соответствии с п.5 раздела 2 Регламента Мажилиса Парламента Республики Казахстан «Для поддержания взаимоотношений депутатов Мажилиса с избирателями им предоставляется до десяти календарных дней ежеквартально для выезда в регионы».

В заключение о контрольных полномочиях Парламента Казахстана, еще раз подчеркнем, что учеными и практиками не отрицается наличие контрольных полномочий Парламента, обосновывается важность этих полномочий, но, однако, четко не определены механизмы их реализации.

к.ю.н., доцент, докторант Московского университета МВД России О ПРОБЛЕМАХ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПРИЗНАКОВ ПОНЯТИЯ «ЮРИДИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ»

В любом современном обществе юридическая помощь, являясь важнейшим правовым институтом и конституционной категорией, направлена на защиту прав и законных интересов физических и юридических лиц. Однако до сих пор в законодательстве и литературе нет единого подхода к определению понятия «юридическая помощь». Указанные обстоятельства приводят к использованию неоднозначных признаков, присущих данной деятельности, а в итоге, к неопределнности обеспечения государством права граждан на юридическую помощь, закреплнного в статье 48 Конституции Российской Федерации.

В российском законодательстве на федеральном уровне до сих пор отсутствует определение юридической помощи и ее официальное толкование. Вместе с тем, имеющиеся понятия юридической помощи в региональном законодательстве, как правило, в качестве основного признака указывают только виды юридической помощи. Так в Законе Волгоградской области дается следующее определение:

«Юридическая помощь – консультации и разъяснения по юридическим вопросам, устные и письменные справки по законодательству;

составление заявлений, жалоб и других документов правового характера;

осуществление представительства в суде, арбитражном суде и других государственных органах по гражданским делам и делам об административных правонарушениях;

участие на предварительном следствии и в суде по уголовным делам в качестве защитников, представителей потерпевших, гражданских истцов и гражданских ответчиков» [5].

В свою очередь в юридической литературе существует довольно много определений юридической помощи, которые не только приводятся в различных формулировках (право на юридическую помощь, право на бесплатную юридическую помощь, конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи, юридическая помощь, квалифицированная юридическая помощь и др.), но и по-разному трактуются с указанием различных признаков, характеризующих эту деятельность.

Так, под юридической помощью понимается конституционно гарантированная возможность лица безвозмездно удовлетворить свои потребности в правовой соответствующем закреплении как в Конституционном законе Республики Казахстан «О Парламенте и статусе его депутатов», так и в регламентах Мажилиса, Сената и Правительства. В третьих, необходимо определить круг конкретных вопросов, по которым депутат может использовать право на безотлагательный прием.

Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики информации, в совершении юридически значимых действий путем обращения к субъекту, законодательно управомоченному оказывать квалифицированную юридическую помощь [1, с. 16];

На наш взгляд, при формировании оптимального по своему содержанию и доступного для восприятия понятия «юридическая помощь», целесообразно, использовать признаки, которые, во-первых, показывают сущность этого явления.

Любое определение должно включать в себя необходимое количество признаков, позволяющих «ответить на вопрос, что это за предмет изучаемого явления и в чем его сущность» [6, с. 168]. М.С. Строгович относительно сущности понятия писал:

«Понятием называется форма мышления, отражающая и фиксирующая существенные признаки вещей и явлений объективной действительности» [13, с. 75]. По нашему мнению, выход за границы сущности понятия и правового явления с целью выделить наиболее характерные черты или особенности, только усложнит их понимание.

Во-вторых, подчеркивают практическую направленность дефиниции.

Потенциальный получатель помощи должен знать, к кому (куда) он может за этой помощью обратиться;

на какое содействие, в каком порядке и на каких условиях лицо может рассчитывать в трудной жизненной ситуации, каким образом должна быть организована социальная инфраструктура того или иного вида помощи, какие требования предъявляются обществом и государством к лицам, оказывающим помощь, к их деятельности [9, с. 24].

В-третьих, учитывают свойства классических родовых терминов, составляющих основное понятие. Применительно к понятию «юридическая помощь» такими ключевыми составляющими являются термины «помощь» и «юридическая».

Слово «помощь» в русском языке определяется как «содействие кому-нибудь в чем-нибудь, приносящее облегчение кому-нибудь» [8, с. 454]. Семантический срез слов «содействие», означающего «помощь, поддержка в какой-нибудь деятельности»

[8, с. 606], «деятельное участие в чьих-либо делах с целью облегчить, помочь» [12, с.

285] и «поддержка», понимаемого как «оказать кому-нибудь помощь, содействие» [8, с. 433], показывает, что в отдельных случаях термины «помощь», «содействие» и «поддержка» могут употребляться как синонимы. Следует отметить, что в качестве синонима помощи широко используется термин «услуга», который в русском языке понимается как «действие, приносящее пользу, помощь другому» [8, с. 686].

В специальной литературе помощь определяется как самостоятельная форма социального содействия, представляющая собой такой вид отношений между субъектами, при котором один действует в интересах другого (неспособного в силу тех или иных причин действовать самостоятельно) для достижения полезного для другого результата [10, с. 22].

Анализ и синтез приведенных в литературе дефиниций и характеристик различных видов помощи, отражающих реальные свойства их как явлений, позволяют выделить основные черты помощи, раскрывающие природу рассматриваемого феномена и определяющие общий подход к исследованию юридической помощи как понятия и научной категории. Помощь: 1) это специфическая деятельность, направленная на решение проблемных ситуаций;

2) представляет собой содействие, поддержку или услугу, осуществляемых в интересах Международная научно-практическая конференция. 26-27 сентября 2013 г. Харьков, Украина получателя;

3) оказывается отдельной личности, обществу и государству;

4) носит профессиональный характер и связана с участием специалиста, обладающего специальными познаниями, квалификацией, полномочиями.

В дефиниции «юридическая помощь», наряду с термином «помощь», не менее важную роль играет и термин «юридическая». По мнению В.Ю. Панченко, понятие «юридический» применительно к помощи указывает, прежде всего, на сферу помогающего воздействия, в которой она имеет место и на специфику средств, используемых в процессе такого воздействия [10, с. 102].

правовой. 4. Связанный с работой юриста, юристов. 5. Состоящий из юристов» [3, с. 1072]. Как полагает Р.В.

Шагиева, исходя из этих обстоятельств, следует, что слово «юридический»

понадобился в русском языке не как равнозначный уже имеющемуся термину «правовой» и не как выводимый из значения «судебный», а для обозначения чего-то нового, связанного с появлением юристов-профессионалов [16].

Представляется, что понятие «юридический» в первую очередь представляет профессиональную деятельность юристов, которая и определяет характер их деятельности и применяемые ими средства.

В юридической литературе учеными выделяются различные признаки, которые характеризуют не только понятие юридической помощи, но изучаемое явление в целом. Так, по мнению В.Ю. Панченко, к признакам понятия и явления юридической помощи относятся следующие:

1. Признаки, характеризующие субъектов юридической помощи.

Юридическая помощь как деятельность протекает в рамках субъект-субъектного отношения между субъектом получения и субъектом оказания.

Юридическая помощь профессиональная и организованная (институционализированная) правовая деятельность.

2. Признаки, характеризующие объект и предмет юридической помощи.

Объектом юридической помощи является проблемная жизненная ситуация субъекта получения, имеющая правовой характер (проблемная правовая ситуация).

Предметами юридической помощи могут выступать правовая деятельность социальных субъектов (получателя юридической помощи и иных субъектов) и правовое сознание получателя юридической помощи.

3. Структурно-содержательные признаки юридической помощи.

Юридическая помощь – целенаправленная деятельность.

Юридическая помощь характеризуется направленностью на достижение правового результата.

Не вдаваясь в полемику о важности того или иного признака, хотелось бы отметить, что выделенные признаки юридической помощи, на наш взгляд, в большей мере целесообразно относить к существенным свойствам юридической помощи в целом, а не ее понятия. В связи с этим полученное на основе указанных признаков определение юридической помощи, не получило практическую направленность, а осталось чисто научно-теоретической конструкцией. Так и осталось неясным к кому обращаться за помощью и что от нее ожидать.

В литературе выделяют признаки, характеризующие только понятие юридической помощи. По мнению В.В. Печерского к ним относятся: 1) воздействие на элементы жизнедеятельности конкретного физического или юридического лица неблагоприятных факторов, вызывающих угрозу естественного осуществления правового статуса;

2) активная профессиональная деятельность юриста, направленная на понимание сложившейся предконфликтной или конфликтной ситуации, угрожающей нормальному осуществлению прав и свобод обратившегося физического или юридического лица;

3) заключение соглашения на оказание юридической помощи;

4) сотрудничество лица, нуждающегося в юридической помощи (истца, ответчика, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого и т.д.), с избранным им юристом, направленное на сообщение необходимой для оказания помощи информации, передачу документов, вещественных и иных доказательств;

5) профессиональная тайна как обязательный элемент доверия между юристом и лицом, нуждающимся в юридической помощи;

6) независимость юриста, оказывающего юридическую помощь, от других физических и юридических лиц;

7) жертвенность юриста своими личными интересами;

8) наличие особых (в большинстве случаев регулируемых законодательством) средств, приемов и способов оказания юридической помощи, корпоративных правил профессиональной деятельности;

9) невозможность гарантирования положительного результата при оказании юридической помощи [11].

Как нам представляется, указанные признаки, в большей мере показывают особенности и характерные черты юридической помощи как правовой категории и адвокатской деятельности как разновидности юридической помощи, а не признаки ее понятия. Например, профессиональная тайна и корпоративные правила профессиональной деятельности, указанные в перечне в качестве основных признаков, характеризуют в основном адвокатскую деятельность, а не понятие или юридическую помощь в целом. Бесспорно, что адвокатская деятельность занимает ведущее место в системе квалифицированной юридической помощи. Однако право на обращение к адвокату не является базовым, основным, конституционным, даже в сфере уголовного судопроизводства. Оно производно от конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи [2, с. 132].

Как нам представляется, несмотря на некоторую перенасыщенность содержательной части определения схожими по смыслу словами, достоинством определения Н.Р. Мухудиновой является указание на законность юридической помощи (эта деятельность осуществляется в установленном законом порядке уполномоченными на то законом субъектами), а также использование в установленном законом порядке надлежащих правовых средств.

По нашему мнению, совокупность следующих существенных признаков не только определяют сущность юридической помощи, но и образуют понятие «юридическая помощь»:

2. Субъектами оказания юридической помощи являются профессиональные юристы.

3. При оказании юридической помощи используются правовые средства.

4. Целью юридической помощи является обеспечение прав и законных интересов физических и юридических лиц, испытывающих затруднения в их достижении собственными силами.

На наш взгляд, в самом общем виде дефиниция «юридическая помощь» может быть определена как основанная на нормах национального и международного права деятельность уполномоченных на то законом юристов, использующих соответствующие правовые средства в целях обеспечения прав и законных интересов физических и юридических лиц.

2. Гошуляк В.В. Прокуратура, адвокатура, нотариат в конституционном праве России.

Мухудинова Н.Р. Обеспечение конституционного права каждого на получение квалифицированной юридической помощи в российском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09. Ижевск, 2005. С. 8.

Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики 5. Закон Волгоградской области от 17 марта 1998 г. № 157–ОД «О гарантиях юридической помощи и о распространении правовых знаний среди населения Волгоградской области». СПС «Консультант Плюс» (дата обращения: 25.11.2012).

7. Мухудинова Н.Р. Обеспечение конституционного права каждого на получение квалифицированной юридической помощи в российском уголовном процессе. Автореф.

9. Панченко В.Ю. Подходы к понятию «юридическая помощь» в современном отечественном правоведении // Российский юридический журнал. 2012. № 1. СПС Консультант Плюс (дата обращения: 25.11.2012).

11. Печерский В.В. Юридическая помощь и юридическая услуга: формирование и сравнение понятий // Вопросы адвокатуры. 2005. №1. URL.http://www.russian– lawyers.ru/pecherskiy.shtml (дата обращения: 06.12.2012 г.).

14. Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. М., 2000. Т. 4.

15. Туманов В.А. О правовом нигилизме // Советское государство и право. 1989. № 10.

16. Шагиева Р.В. Правовая деятельность и ее разновидности в современном российском обществе // Журнал российского права. 2004. № 10. СПС Консультант Плюс (дата обращения: 06.12.2012 г.).

к.ю.н., доцент кафедры государственного и административного права ФГБОУ ВПО «МГУ им. Н.П. Огарва»

ПРАВО ГРАЖДАН НА ОБРАЩЕНИЕ В ОРГАНЫ ВЛАСТИ Граждане могут влиять на публичную власть и осуществлять контроль над ее деятельностью посредством различных прав и свобод: свободы слова, избирательного права, права на объединение. Однако право на обращение в ряду названных возможностей является наиболее часто реализуемым во взаимоотношениях граждан и государства [3, 1].

В демократическом государстве граждане выступают как активная инициативная сила, защищающая личные и общие (групповые) интересы, вызывающая ответные действия государства, предупреждающая и исправляющая ошибки и злоупотребления со стороны представителей власти. При этом реальность такого влияния на власть обеспечивается наличием действенного и эффективного механизма реализации института обращений граждан в органы публичной власти.

Cубъектами права на обращения являются граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства. В ст. 33 Конституции РФ речь идет о возможности граждан России направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления. Это не означает, что иностранные граждане и лица без гражданства не имеют права на обращение в России. Названные категории лиц не обладают правом на обращение в его конституционном аспекте, т.е. когда в содержании права заключена политическая составляющая. В частности, иностранные граждане и лица без гражданства не смогут реализовать право на обращение, предметом которого являются, например, предложения реформирования государственной власти или принятие того или иного закона.

Иностранные граждане и лица без гражданства наравне с гражданами Российской Федерации обладают правом на обращение в органы публичной власти, когда в содержании этого права выделяется административный аспект. Правовой основой для такого вывода служат ст. 52 и 53 Конституции РФ о возможности каждого обжаловать решения и действия (бездействие) органов публичной власти.

К сожалению, в Федеральном законе от 2 мая 2006 г.[1] нет статьи, посвященной принципам рассмотрения и разрешения обращений граждан РФ. Лишь в ч. 2 ст. упомянутого Федерального закона сказано, что граждане реализуют право на обращение свободно и добровольно. Необходимость таких конкретных положений в Федеральном законе вызывает сомнения потому, что осуществление прав граждан под принуждением недопустимо. Вместе с тем, именно в данном Законе должны были найти место нормы, определяющие принципы работы любого органа или должностного лица по рассмотрению обращений граждан.

В соответствии Законом к индивидуальным формам реализации права на обращения относятся: жалоба, заявление и предложение. Условно можно выделить существенные признаки каждой из указанных форм, позволяющие отграничить ее от других: жалоба – всегда связана с нарушением прав, свобод и законных интересов человека, гражданина или организации;

заявление – направлено на реализацию конкретных прав субъектов права на обращения, а также на устранения общих препятствий их реализации;

предложение – направлено на улучшение деятельности органов публичной власти.

Предложение. С помощью данного типа обращения граждане реализуют свое право на участие в управлении делами государства. По сути, предложение представляет собой документ, в котором излагаются идеи гражданина по совершенствованию законодательства, оптимизации деятельности государственной власти и местного самоуправления, различного рода преобразованиях в обществе.

Заявление. Такой тип обращения как заявление, может преследовать одну из двух целей: «позитивную» или «негативную». Позитивной целью является просьба оказать содействие заявителю или иным лицам в реализации каких-либо конституционных прав или свобод. К «негативной» цели относится сообщение о нарушении законов и иных нормативных правовых актов, недостатках в работе государственных органов, органов местного самоуправления и должностных лиц, либо критика деятельности указанных органов и должностных лиц. Негативной, цель поименована нами достаточно условно, так как, в конечном итоге, преследуется Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики все-таки цель оптимизации, улучшения законодательства, работы государственных органов и органов местного самоуправления и должностных лиц.

Жалоба. С помощью жалобы в государственные органы или органы местного самоуправления, а так же должностным лицам, гражданин стремится обеспечить защиту своего права, свободы, законного интереса или устранения уже произошедших нарушений прав. Гражданин может так же действовать в чужих интересах или в целях прав свобод и законных интересов неопределенного круга лиц. Право на подачу жалобы является абсолютным, неограниченным и неотчуждаемым правом личности. Для реализации этого права не нужно чьего-либо согласия и тем более издания актов управления Принятые в последние 15 лет законы субъектов РФ о порядке рассмотрения обращений граждан кроме вышеперечисленных видов обращений давали определения таких разновидностей обращений, как ходатайства, коллективное обращение, повторное обращение. При этом ходатайство можно определить как письменное обращение гражданина с просьбой о признании за ним определенного статуса, прав, гарантий и льгот с предоставлением документов, их подтверждающих.

Думается, что авторы Федерального закона от 2 мая 2006 г. не учли в этом плане положительного опыта законотворчества субъектов РФ, ограничившись копированием устаревшего Указа Президиума Верховного Совета СССР «О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан» от 12 апреля 1968 г.[2] Также, согласно ст. 2 Федерального закона от 2 мая 2006 г. граждане имеют право обращаться лично. Представляется, что данную формулу можно было бы конкретизировать путем указания на возможность реализации права на обращение не только лично, но и через своего законного представителя. Это соответствует предписаниям ст. 48 Конституции РФ, закрепляющей право каждого на получение квалифицированной юридической помощи (в том числе и в написании обращения).

Кроме того, недостатком является также отсутствие детального закрепленного механизма реализации коллективных форм права на обращения, устранить который, как представляется, может дополнение ФЗ от 02.05.2006 № 59 самостоятельной главой «О порядке рассмотрения коллективных обращений».

3. Румянцев А.В. Место конституционного права на обращения в системе основных прав и свобод человека и гражданина // Право и жизнь. — 2006. — №105(15). — 0,9 п.л.

старший преподаватель кафедры теории и истории государства и права Средне-Волжский (г. Саранск) филиал Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, Саранск, Республика Мордовия, Россия ПРИНЦИП РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ КАК ПРАВОВАЯ ФИКЦИЯ Не смотря на широкую сферу применения, термин «фикция», в целом, имеет одинаковую смысловую нагрузку. Так, логический словарь-справочник, объясняя фикцию в философско-логическом смысле определяет е как образование, формирование, создание в смысле «выдумывание», «мнимое», «ложное», «вымышленное», «нечто не существующее» [7, с. 395.]. В толковом словаре русского языка фикция понимается как «. намеренно созданное измышленное положение, построение, не соответствующее действительности, а также вообще подделка» [10, с.

852]. Толковый словарь иностранных слов дает следующее определение фикции:

«Фикция (от лат. fictio) – вымысел, выдумка, несуществующее, ложное», это «. прием, заключающийся в том, что действительность подводится под формулу, ей не отвечающую или даже ничего общего с ней не имеющую, чтобы в дальнейшем из этой формулы сделать какие-либо юридические выводы» [9, с. 522]. Советский энциклопедический словарь определяет фикцию как «нечто неосуществимое, мнимое, ложное. Фиктивный – мнимый, выдаваемый за действительность» [11, c. 1423].

Таким образом, фикция – это обман, ложь? В обыденном понимании фикции в качестве обмана. неправды вполне понятно и приемлемо. Но не стоит полностью отождествлять с обманом и ложью правовую фикцию. Так, профессор Гарвардского университета Л. Фуллер полагал, что фикция есть утверждение, которое, во-первых, провозглашается с полным или частичным осознанием его ложности;

и, во-вторых, несет в себе полезность. Если одна из двух частей указанного определения игнорируется, то соответствующее утверждение перестает быть фикцией [15, p.10].

Т.е., в отличие от низменных, аморальных, незаконных и т.п. целей обмана и лжи, правовые фикции имеют общественно полезные, благородные цели, направленные на осуществление и защиту прав, свобод и законных интересов различных субъектов. Поэтому можно согласиться с мнением И.В. Филимоновой, что фикция – «это прием, с помощью которого лицу, предмету или явлению в целях защиты законных частных, общественных и государственных интересов сознательно приписывается характеристика, которой лицо, предмет или явление в действительности не обладают» [12, с. 77], что, в конечном итоге способствует реализации, защите прав и свобод субъектов. Одним из примеров, когда применение фикций позволяет реализовывать и защищать законные интересы, можно назвать институт гл. 30 Гражданского кодекса РФ «Признание гражданина безвестно отсутствующим или объявление гражданина умершим».

Применение фикций может иметь и более общие цели, среди которых можно выделить, например:

а) стремление к порядку и эффективности правового регулирования;

Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики б) желание упростить чрезмерно сложные, запутанные юридические отношения (оптимизация нормативной системы), исключение избыточности правового регулирования, способствование более быстрому и простому решению определнных юридических вопросов;

в) стремление к установлению справедливости, когда е нельзя достичь иными методами;

г) четкая организация судопроизводства, своевременное разрешение дел в судах и т.п.

Исходя из вышеназванных целей, можно предположить, что правовые фикции имеются во многих отраслях права и это действительно так.

Особый интерес вызывает рассмотрение фикций в конституционном праве. Но что же представляет из себя конституционно-правовая фикция? По мнению Е.В.

Ильиной, наиболее существенными признаками конституционно-правовой фикции являются следующие: признание несуществующего существующим;

закрепление в законодательстве;

выражение законодательной политики;

особое целевое назначение в механизме правового регулирования наиболее значимых общественных отношений [3].

Как отмечает Ю.В. Ким, «фикции в конституционном праве имеют природу несколько отличную от тех, что наблюдаются в иных отраслях. В процессуальных дисциплинах они зачастую конструируются осознанно, в интересах повышения эффективности юридических средств. Их появление в конституционном праве обусловлено, скорее, обстоятельствами мировоззренческого, идеологического свойства, и происходит это неосознанно. Вместе с тем не исключается целенаправленное создание, по вполне объяснимым политическим мотивам, «имитационно-манипулятивных» правовых конструкций» [5, с. 8].

«К категории фикций относятся такие конституционно-правовые явления, уровень институциональной определенности которых не вполне прояснен. Речь идет о правовых терминах (категориях), обозначающих потенциально недефинируемые или же неидентифицируемые феномены. В их числе – как сам термин «государство», так и усложненные его версии: «демократическое государство», «правовое государство», «социальное государство», «федеративное государство». Как известно, наука не дает универсальных определений этих понятий», продолжает Ю.В. Ким [5, с. 8-9]. Полагаем, что в его измышлениях есть рациональное зерно и он правильно указывает на один из критериев, позволяющих выделить некоторые конституционно-правовые фикции в системе конституционно-правовых норм и институтов. Но в вышеприведенном высказывании скрывается и существенный недостаток. Он выражается в том, что если, по словам Ю.В. Кима, наука (а, зачастую, и практика – прим. автора) не дает универсальных определений многим конституционно-правовым явлениям, то необоснованно расширяется перечень конституционно-правовых фикций, т.к., строго следуя умозаключениям автора, многие правовые явления, институты, категории, в отношении которых существует Международная научно-практическая конференция. 26-27 сентября 2013 г. Харьков, Украина плюрализм мнений на их понимание, содержание и сущность, относятся к правовым фикциям. Поэтому «институциональная непроясненность» конституционно правовых явлений является явно недостаточным признаком для отнесения таких явлений к правовым фикциям.

Действительно, в рамках конституционного права можно выделить довольно значительное количество правовых фикций. Для рассмотрения и анализа в качестве конституционно-правовой фикции в мы выбрали феномен «разделения властей».

В юридической литературе можно встретить различное отношение к идее разделения властей: от полного отрицания до крайнего одобрения. Но среди сторонников этой идеи также нет единства мнений по поводу сущности, объема и содержания принципа разделения властей, видов и взаимоотношения ветвей власти, их взаимоотношений. Ведутся споры и по поводу идеологической, правовой, политической и практической значимости теории разделения властей. Но, несмотря на обозначенные сложности, отметим, что принцип разделения властей не только провозглашается, как важнейший элемент правового, демократического государства и общества, но и находит свое закрепление в конституционном законодательстве.

Но отметим, что в российской и западной юридической литературе все чаще встречаются мнения, которые относят теорию разделения властей к формальному, вымышленному явлению. Как совершенно точно выразился М.Н. Марченко, «анализируя основные положения теории разделения властей под углом зрения их применения к современной действительности, ряд ученых-конституционалистов приходит к выводу о том, что в реальной жизни данная теория нередко остается ни чем иным, как лишь «формальной теорией». Что же касается практики ее изменения, то она зачастую носит если не откровенно негативный, то, во всяком случае весьма противоречивый характер» [8, c 238]. Так, в той или иной мере на наличие правовой фиктивности теории разделения властей указывали Е. Грессман [16], Б. Зиган [18] и др. В.Е. Чиркин отмечает, что «концепция разделения властей носит не абсолютный, а ориентирующий характер» [13, с. 96].

М.Н. Марченко отмечает также, что наличие «чистой», или «экстремистской»

(как ее еще называют), теории разделения властей не подтверждается опытом государственно-правового строительства, реальной жизнью» [8, c. 239]. И для таких воззрений есть существенные основания. Прежде всего отметим высказывание Б.А.

Кистяковского, утверждавшим, что крушение всех европейских конституций вызвано тем, что в них делалась попытка провести «строгое» разделение властей [6, с. 472-482]. Это подтверждается следующими примерами, приведнными Ю.В.

Кимом. Он отмечает, что первый опыт осуществления теории разделения властей в европейских государствах XVIII-XIX вв. (Франции, Англии, Норвегии, Испании, Португалии и др.) потерпел неудачу и продемонстрировал ее иллюзорность. Две французские конституции (1791 и 1795 гг.), проводившие разделение властей, были очень недолговечны;

обе они привели к государственным переворотам, уничтожившим установленный ими государственный строй и упразднившим их действие. Столь же недолговечной оказалась и испанская конституция 1812 года.

Она была отменена уже в 1814 году [4, с. 61].

Ярким примером «условности» положений принципа разделения властей мы видим в практической деятельности каждой власти. В качестве примера возьмем законодательную власть. Так, общеизвестно, что главное направление деятельности законодательной власти – принятие законов, причем считается, что в демократическом государстве законы может принимать лишь законодательная Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики власть в лице парламента и на основе установленных законодательных процедур (так называемого законодательного процесса). Но в российской и зарубежной практике мы видим, что в законодательный процесс, как правило, вовлечены главы государств, правительство и иные государственные органы и должностные лица (министры, суды и проч.). Согласно ч. 1 ст. 105 Конституции РФ федеральные законы принимаются Государственной Думой. Вместе с тем в круг субъектов, «принимающих» непосредственное участие в создании (разработке, рассмотрении и издании) законов, входят и Совет Федерации, и Президент РФ, и Правительство РФ, и иные органы государства, что закрепляется, например, в п.п. «г», «д» ст. 84;

ст. 106 Конституции РФ.

Эффект размывания прерогатив законодательной власти усиливается с развитием института делегированного законодательства, являющегося конституционно-правовым средством, повышающим гибкость законотворчества [4, с. 63]. Такой процесс подвергает «эрозии и в конечном счете разрушает принципы разделения властей» [14, c.9]. Нельзя не отметить положительные моменты использования процесса делегирования полномочий в отдельных ситуациях, например во многом благодаря этому процессу США в 30 г.г. XX столетия смогли выйти из «великой депрессии» [17, p.575]. Но если во многих странах процесс делегирования строго очерчен в законодательстве и органы, осуществляющие принятие законов на основе делегирования действуют лишь с согласия законодательного органа (Италия, ФРГ, Швейцария и др.), более того, прописывается механизм разрешения ситуаций, требующих незамедлительного принятия законодательных актов и возникающих в этой связи споров, коллизий (институты «срочного законодательства» в Швейцарии (ст. 165 Конституции Швейцарии) или же «состояния законодательной необходимости» в Германии (ст. Основного закона ФРГ) [4, c. 63]. В России таких механизмов нет, в связи с чем принимаются строго политические решения (см. например решения Конституционного суда, содержащиеся в Постановлении Конституционного Суда РФ от 30.04.1996 № 11-П «По делу о проверке конституционности п. 2 Указа Президента Российской Федерации от 3 октября 1994 г. № 1969 «О мерах по укреплению единой системы исполнительной власти в Российской Федерации» и п.

2.3 Положения о главе администрации края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа Российской Федерации, утвержденного названным Указом» [1] и в Постановлении Конституционного Суда РФ от декабря 2005 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» в связи с жалобами ряда граждан» [2].

Источник