болотов учение оригена о святой троице

Болотов учение оригена о святой троице

Василий Васильевич Болотов

Учение Оригена о Святой Троице

Ред. Golden-Ship.ru 2014

Часть I. Состояние учения о Св. Троице до времени Оригена в связи с философским учением об отношении первого и второго начала

УЧЕНИЕ ЦЕРКВИ О СВ. ТРОИЦЕ В СИМВОЛАХ И ИЗЛОЖЕНИЯХ ВЕРЫ

ФИЛОСОФСКОЕ УЧЕНИЕ О ПЕРВОМ И ВТОРОМ НАЧАЛЕ

РАСКРЫТИЕ УЧЕНИЯ О СВ. ТРОИЦЕ В ХРИСТИАНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ ДО ОРИГЕНА

Татиан. Афинагор. Св. Феофил Антиохийский

Св. Ириней Лионский

Каллист, епископ Римский

ВНЕЦЕРКОВНЫЕ ФОРМЫ УЧЕНИЯ О СВ. ТРОИЦЕ

II. УЧЕНИЕ ОРИГЕНА О СВЯТОЙ ТРОИЦЕ

ВЛИЯНИЯ, ПОД КОТОРЫМИ СЛОЖИЛОСЬ УЧЕНИЕ ОРИГЕНА

ОБЩИЕ ЧЕРТЫ ОТНОШЕНИЯ СЫНА К ОТЦУ

ВОПРОС О ЕДИНОСУЩИИ И РАВЕНСТВЕ СЫНА С ОТЦОМ

ВЕДЕНИЕ И ВОЛЯ СЫНА

ОТДЕЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ СУБОРДИНАЦИОНИЗМА

ЗАКЛЮЧЕНИЕ О СУБОРДИНАЦИОНИЗМЕ ОРИГЕНА

ОТНОШЕНИЕ УЧЕНИЯ ОРИГЕНА О СВ. ТРОИЦЕ К ПРЕДШЕСТВУЮЩЕМУ ПЕРИОДУ

ИСТОРИЧЕСКАЯ СУДЬБА УЧЕНИЯ ОРИГЕНА О СВ. ТРОИЦЕ

ОТ АРИАНСТВА ДО ЮСТИНИАНА

СУЖДЕНИЯ УЧЕНЫХ О ДОКТРИНЕ ОРИГЕНА

Учение Оригена о Св. Троице есть, с одной стороны, факт церковной жизни III в., с другой — один из наиболее спорных пунктов догматической системы знаменитого древнего богослова, подвергавшийся разнообразным толкованиям как в отдаленной древности, так и в настоящее время. Этим намечена возможность двоякого отношения к этому учению: можно взять его как исторический факт, стоящий в связи с его предшествующим и последующим, и можно посмотреть на него как на экзегетическую задачу для догматиста. Конечно, при выборе не может быть и речи об устранении последней точки зрения: когда ставится вопрос несомненно догматический, всякое исследование, хотя бы оно было ведено в интересах исторических, будет вместе и догматическим; следовательно, в данном случае можно говорить только о преобладании той или другой точки зрения.

точки зрения говорит и самая простота постановки вопроса в догматическом исследовании: здесь нет довольно искусственного расширения объема вопроса; можно оставить в стороне все, что может входить в соприкосновение с этим учением, можно смотреть на него как законченное в самом себе целое, ограничиться только его содержанием, опуская из виду и имя его автора и эпоху, которой оно принадлежит, и эта скромная программа будет, однако, и достаточно полна, и в догматическом отношении интересна.

Если же отнестись к данному вопросу с исторической точки зрения, то можно легко убедиться, что вести исследование в историческом интересе весьма трудно, если не совсем невозможно. В самом деле, одна из самых важных задач, которую может ставить в отношении к данному вопросу историческая точка зрения, будет состоять в том, чтобы понять учение Оригена о Св. Троице как результат прошедшего, или тех влияний, среди которых развивался этот христианский мыслитель. Но для удовлетворительного решения этой задачи необходимо точное представление о сумме этих влияний, между тем как мы не можем питать уверенности не только в том, что все они могут быть изучены с достаточною полнотою, но даже и в том, что можно составить верное представление об их количестве. Точных исторических указаний на те источники, из которых Ориген мог заимствовать те или другие воззрения, так немного, что невозможно создать из этих данных твердой почвы для исследования. Большую часть влияний, действовавших на образование учения Оригена, приходилось бы открывать путем диалектическим, на основании самого содержания этого учения, отождествляя с ним сходные явления догматической мысли предшествующей эпохи. Этот прием далеко не представляет тех ручательств за его правильность и твердость получаемых от него результатов, какими могут отличаться только положительные исторические данные. Но, кроме этой стороны, этот способ исторического исследования не приносит существенной пользы для дела и потому, что лишь в самой незначительной мере увеличивает объем вероятных источников учения Оригена: наиболее значительное сходство с этим учением замечается лишь в тех памятниках, влияние которых на Оригена подтверждается и несомненными

историческими данными. Таким образом, задавшись мыслью — объяснить учение Оригена о Св. Троице как исторический факт из его связи с прошедшим, исследователь с успехом разрешил бы свою задачу лишь относительно весьма немногих пунктов этого учения, между тем как для большей части их не нашлось бы никаких сколько‑нибудь ценных аналогий в прошедшем.

С большим успехом можно решать другую задачу, которую также указывает историческая точка зрения на данный предмет. Если историческое прошедшее небогато данными, объясняющими самое происхождение учения Оригена, то нет недостатка в таких памятниках, которые объясняют общее отношение этого учения к прошедшему, определяют значение и место Оригена в ряду тех представителей богословской мысли, которые уясняли учение о Троице. Очевидно, эта задача низшего порядка, чем предшествующая, но потому она и не представляет тех препятствий, какие заставляют отказаться от последней. При этой новой постановке вопроса прошедшее стоит не в причинной связи с учением Оригена, а только в хронологической. Здесь нет нужды выбирать в прошедшем только те явления, которые чем‑либо отразились на учении Оригена; напротив, эта точка зрения без затруднений допускает то предположение, что некоторых произведений христианских писателей он не знал или, по крайней мере, они не имели на него заметного влияния; но вследствие этого такие данные не лишаются своего значения: они ценны как материал для сравнения с учением Оригена. А так как в этом отношении каждый памятник учения о Св. Троице имеет свое значение, то всякий выбор делается излишним, и в круг изучаемого материала могут войти все данные этого содержания. Таким образом, вся задача сводится к тому, чтобы дать очерк истории догмата о Троице в период, предшествовавший Оригену. Этот исторический обзор может служить лучшею объективною нормою для решения вопроса о том, насколько высока заслуга Оригена в деле уяснения этого догмата.

Так как в состав исторического очерка догмата входят и те Данные, которые стоят в причинной связи с учением Оригена, то этот очерк, кроме своей ближайшей цели, может служить к разъяснению вопроса о влияниях, под которыми образовалось это учение. Этот вопрос разрешится с тою полнотою, какая воз-

Источник

Учение Церкви о Св. Троице в Символах и изложениях веры

[Состояние учения о Св. Троице до времени Оригена в связи с философским учением об отношении первого и второго начала]

[УЧЕНИЕ ЦЕРКВИ О СВ. ТРОИЦЕ В СИМВОЛАХ И ИЗЛОЖЕНИЯХ ВЕРЫ]

Ко второй четверти III в., т. е. ко времени, на которое падает начало литературной деятельности Оригена, 1 учение православной церкви о Св. Троице нашло свое выражение, было формулировано и до известной степени раскрыто в так называемых символах и правилах веры, т. е. памятниках, авторизованных

самою церковью, — с другой стороны, в памятниках христианской литературы, которая представляет ряд попыток частных лиц раскрыть ту или другую сторону церковного догмата.

Древние символы веры, употреблявшиеся в различных церквах, излагают учение о Св. Троице в выражениях, сходных между собою до буквальности. Все символы западных церквей приближаются к так называемой римской форме апостольского символа. Вот самый краткий образец этого типа:

«Верую в Бога Отца вседержителя, и во Иисуса Христа, Сына Его единородного, Господа нашего, родившегося и пострадавшего, и во Святого Духа». 1

Восточная форма символа отличается от западной лишь вставкой слова «единого» в первом и втором члене символа. Самый краткий символ восточного типа читается следующим образом:

«Верую во единого Бога Отца вседержителя и во единого Господа нашего Иисуса Христа, единородного Сына Его, родившегося от Духа Святого из Марии Девы. и в Духа Святого». 2

Не полнее учение о Св. Троице излагается и в правилах веры у св. Иринея и Тертуллиана (насколько текст правил у последнего представляет выражения, действительно авторизованные церковью, а не его собственное сочинение. 3 Распространение члена о Св. Духе (у св. Иринея этот член читается таким

образом: «и в Духа Святого, чрез пророков провозвестившего домостроительство ( τᾶς οἰκονομίας ) и пришествия. Христа Иисуса». ) представляет единственное материальное отличие «правил веры» от самых кратких символов в отношении к изложению учения о Св. Троице.

Из такого содержания древних символов и правил веры видно, что церковь в авторизованных ею памятниках указала только на отношение между имманентною Троицею и Троицей откровения, троичность во внутренней жизни Божества поставила в основу Его тройственного отношения к миру и таким образом совместила оба возможные взгляда на смысл известного изречения Спасителя (Мф. 28, 19). Но основная сторона догмата, учение о Троице имманентной, в этих памятниках веры древней церкви формулируется почти в тех же словах, в каких формулировал ее и Христос, т. е. вовсе не раскрывается. 1

Источник

Учение Оригена о Святой Троице

Содержание

Введение

Учение Оригена о Св. Троице есть, с одной стороны, факт церковной жизни III в., с другой – один из наиболее спорных пунктов догматической системы знаменитого древнего богослова, подвергавшийся разнообразным толкованиям как в отдалённой древности, так и в настоящее время. Этим намечена возможность двоякого отношения к этому учению: можно взять его как исторический факт, стоящий в связи с его предшествующим и последующим, и можно посмотреть на него как на экзегетическую задачу для догматиста. Конечно, при выборе не может быть и речи об устранении последней точки зрения: когда ставится вопрос несомненно догматический, всякое исследование, хотя бы оно было ведено в интересах исторических, будет вместе и догматическим; следовательно, в данном случае можно говорить только о преобладании той или другой точки зрения.

Если мы обратимся к указаниям истории этого вопроса, то должны будем решить выбор в пользу догматической точки зрения. Учение Оригена о Троице имеет традиционную славу спорного вопроса, и эта слава составляет его специальную характеристику. Но все эти споры велись на догматической почве, и если освещали рассматриваемое учение и с его исторической стороны, то только случайно, и притом этот свет не был самостоятельным: это было простое отражение догматического освещения спорного пункта. Если в полемике и высказывали, что учение Оригена есть источник арианства, то мы не в праве смотреть на подобные выражения как на приговор с исторической точки зрения: это была условная форма, под которой скрывалось чисто догматическое суждение. В пользу догматической точки зрения говорит и самая простота постановки вопроса в догматическом исследовании: здесь нет довольно искусственного расширения объёма вопроса; можно оставить в стороне всё, что может входить в соприкосновение с этим учением, можно смотреть на него как законченное в самом себе целое, ограничиться только его содержанием, опуская из виду и имя его автора и эпоху, которой оно принадлежит, и эта скромная программа будет, однако, и достаточно полна, и в догматическом отношении интересна.

Если же отнестись к данному вопросу с исторической точки зрения, то можно легко убедиться, что вести исследование в историческом интересе весьма трудно, если не совсем невозможно. В самом деле, одна из самых важных задач, которую может ставить в отношении к данному вопросу историческая точка зрения, будет состоять в том, чтобы понять учение Оригена о Св. Троице как результат прошедшего, или тех влияний, среди которых развивался этот христианский мыслитель. Но для удовлетворительного решения этой задачи необходимо точное представление о сумме этих влияний, между тем как мы не можем питать уверенности не только в том, что все они могут быть изучены с достаточной полнотой, но даже и в том, что можно составить верное представление об их количестве. Точных исторических указаний на те источники, из которых Ориген мог заимствовать те или другие воззрения, так немного, что невозможно создать из этих данных твёрдой почвы для исследования. Большую часть влияний, действовавших на образование учения Оригена, приходилось бы открывать путём диалектическим, на основании самого содержания этого учения, отождествляя с ним сходные явления догматической мысли предшествующей эпохи. Этот приём далеко не представляет тех ручательств за его правильность и твёрдость получаемых от него результатов, какими могут отличаться только положительные исторические данные. Но, кроме этой стороны, этот способ исторического исследования не приносит существенной пользы для дела и потому, что лишь в самой незначительной мере увеличивает объём вероятных источников учения Оригена: наиболее значительное сходство с этим учением замечается лишь в тех памятниках, влияние которых на Оригена подтверждается и несомненными историческими данными. Таким образом, задавшись мыслью – объяснить учение Оригена о Св. Троице как исторический факт из его связи с прошедшим, исследователь с успехом разрешил бы свою задачу лишь относительно весьма немногих пунктов этого учения, между тем как для большей части их не нашлось бы никаких сколько-нибудь ценных аналогий в прошедшем.

С большим успехом можно решать другую задачу, которую также указывает историческая точка зрения на данный предмет. Если историческое прошедшее небогато данными, объясняющими самое происхождение учения Оригена, то нет недостатка в таких памятниках, которые объясняют общее отношение этого учения к прошедшему, определяют значение и место Оригена в ряду тех представителей богословской мысли, которые уясняли учение о Троице. Очевидно, эта задача низшего порядка, чем предшествующая, но потому она и не представляет тех препятствий, какие заставляют отказаться от последней. При этой новой постановке вопроса прошедшее стоит не в причинной связи с учением Оригена, а только в хронологической. Здесь нет нужды выбирать в прошедшем только те явления, которые чем-либо отразились на учении Оригена; напротив, эта точка зрения без затруднений допускает то предположение, что некоторых произведений христианских писателей он не знал или, по крайней мере, они не имели на него заметного влияния; но вследствие этого такие данные не лишаются своего значения: они ценны как материал для сравнения с учением Оригена. А так как в этом отношении каждый памятник учения о Св. Троице имеет своё значение, то всякий выбор делается излишним, и в круг изучаемого материала могут войти все данные этого содержания. Таким образом, вся задача сводится к тому, чтобы дать очерк истории догмата о Троице в период, предшествовавший Оригену. Этот исторический обзор может служить лучшей объективной нормой для решения вопроса о том, насколько высока заслуга Оригена в деле уяснения этого догмата.

Так как в состав исторического очерка догмата входят и те данные, которые стоят в причинной связи с учением Оригена, то этот очерк, кроме своей ближайшей цели, может служить к разъяснению вопроса о влияниях, под которыми образовалось это учение. Этот вопрос разрешится с той полнотой, какая возможна и при специальной его постановке, если мы обзор истории догмата осложним несколькими данными другого порядка, влияние которых на учение Оригена всего менее может подлежать спору. Это – учение философских систем той эпохи об отношении первого начала ко второму, т. е. тот отдел систем, который представляет некоторую аналогию с догматом о Троице.

Те же две задачи, которые может иметь в виду историческое исследование данного учения Оригена в его отношении к прошедшему, можно решать и в отношении последующих явлений богословской мысли. В отношении к последним учение Оригена может быть рассматриваемо как один из факторов, влиявших на их образование. При другой, низшей точке зрения ими можно воспользоваться как материалом для определения общего значения учения Оригена в истории догмата. Эта последняя точка зрения неудобна в том отношении, что ею не определяется хронологическая граница, до которой должно продолжаться это сопоставление последующих явлений в истории догмата с учением Оригена. Что касается до тех из них, которые стоят в причинной зависимости от последнего, то количество их довольно ограниченно. То возбуждение богословской мысли, которое было вызвано арианством, дало столь важные результаты в отношении к учению о Св. Троице, что этот отдел догматической системы Оригена не мог не остаться в тени. Поэтому эпоха арианских споров представляет историческую границу, за которой влияние учения Оригена о Св. Троице на умы церковных писателей становится анахронизмом, и сравнивать учение Оригена с учением последних нет особенных побуждений. Но вопрос об отношении учения Оригена о Св. Троице к арианству заслуживает особенного внимания: здесь лежит истинный критерий для учения Оригена, самая правильная норма для историко-догматического суждения о нём; здесь находится центральный пункт, около которого вращаются все древние и новые приговоры об учении Оригена. Арианство есть самый важный пункт в истории учения Оригена, разделяющий её на два резко различающиеся между собою периода – период, в который оно было деятельным фактором в истории догмата о Св. Троице, и период, в который оно, оставаясь без всякой активной роли в истории догмата, вызывает лишь те или другие суждения о себе, отмеченные то возбуждённым состоянием догматического спора, то более или менее спокойным характером научного исследования.

Из сказанного видно, что настоящее исследование разделяется на три отдела.

Первый отдел представит очерк состояния учения о Св. Троице до времени Оригена в связи с философским учением об отношении первого и второго начала.

Второй отдел имеет своим содержанием самое учение Оригена о Св. Троице.

В третьем отделе излагается судьба этого учения в три различные периода; первый из них оканчивается арианством, второй обнимает собой время от арианства до осуждения Оригена при Юстиниане; содержанием третьего периода будет обзор важнейших суждений древних и новейших учёных об учении Оригена о Св. Троице.

Источник

Болотов учение оригена о святой троице

Источник

Болотов В.В., проф. Троякое понимание учения Оригена о Святой Троице

Разбивка страниц настоящей электронной статьи соответствует оригиналу.

Христианское чтение. 1880. № 1-2. Спб.

Троякое понимание учения Оригена о Святой Троице.

(Речь пред публичною защитою магистерской диссертации: «Учение Оригена о Св. Троице», сказанная 28 октября 1879 г.).

Предмет моего сочинения составляет одно из самых замечательных явлений в истории догматов, уже в отдаленной древности обращавшее на себя внимание богословов, и в продолжение настоящего столетия исследованное многими первоклассными западными учеными. Вопрос об учении Оригена о св. Троице, имеющий многовековую давность в общей богословской литературе, не может считаться совершенно новым даже и в нашей русской. В последнее десятилетие появились уже две монографии о догматической системе Оригена вообще и его учении о св. Троице в частности; равно и в других историко-догматических трудах с содержанием не столь специальным более или менее значительное число страниц посвящено этому отделу догматики Оригена. Являясь на суд образованной публики с новым сочинением на старую, тему, считаю своею обязанностью выяснить те его стороны, в которых оно отличается от существующих уже трудов в нашей богословской литературе.

Мнения западных богословов по вопросу об учении Оригена, при всем разнообразии их в частностях, в общем направлении распадаются на три группы: одни видят в учении Оригена о св. Троице такое единство, последним словом которого служит идея равенства и единосущия божественных Лиц: другие усматривают в этой богословской системе двойство, правда более или менее понятное, объяснимое, но, как факт, остающееся

во всей силе; третьим это учение представляется тоже однородным целым, но под главенством субординатического принципа. Эти три взгляда имеют своих представителей и в нашей богословской литературе 1 ). Первая точка зрения, которая иногда становится апологетическою, в нашей литературе представлена наиболее полно и сильно, последняя—высказана в сочинении, где вопрос об Оригене затронут лишь кратко. К этой точке зрения, еще не нашедшей полного выражения в нашей литературе, примыкает и мое сочинение.

Понятие Оригена о Боге Отце и об отношении к Нему Сына сложилось под весьма заметным влиянием философии той эпохи. Один из существенных моментов его понятия о Боге есть Его высочайшее единство, которое выражается не только в том, что существо Божие безусловно просто, и не в том только, что его онтологические и нравственные определения, напр. бытие и благость, так взаимно проникают друг друга, что являются двумя сторонами одного факта: высшим выражением этого единства служит представление, что Бог выше всяких качественных определений. С другой стороны, как в христианской системе, у Оригена Бог мыслится со всею конкретною определенностью личного духа; следовательно, Его единство должно быть не только простым, но и всесодержательным. Между этими воззрениями посредствует объединяющее их представление о Боге как силе, в которой все определения существа Его содержатся так сказать потенциально, в безразличном единстве. Эта сила предполагает собою бытие своей энергии, и эта энергия есть Сын Божий. В Нем,

в единстве Его ипостаси, но вместе—в идеальной множественности и раздельности, актуально осуществляется вся полнота божества Отца, все высочайшие неотъемлемые определения существа Его.

Эта основа воззрения Оригена видимо благоприятствует апологетическому представлению его доктрины. Уже в силу своего абсолютного, исключающего всякое дробление единства божество Отца может выразиться в Сыне, лишь всецело, а не отчасти. А так как Ориген со всею решительностью учил о совечности Сына Божия Отцу, то Сын может быть мыслим только как вечное, всецелое, адекватное откровение Отца; все, что есть в Отце, есть и в Сыне. По-видимому, единственно возможный отсюда вывод—тот, что Сын единосущен и равен Отцу.

Однако же весьма часто, по самым разнообразным поводам, Ориген повторяет, что Отец выше, больше Сына,—и однажды высказывается даже в том смысле, что Отец настолько же или даже еще более превосходит Сына, насколько Сын выше всего остального, что Сын ни в чем несравним с Отцом. Субординационизм Оригена есть настолько очевидный факт, настолько обычное явление в его богословской системе, что его приходится объяснять так или иначе, но игнорировать или отрицать никак невозможно.

Затруднение, в которое ставит исследователя это разногласие между тем, что требуется самым строем системы, и тем, что она представляет на деле, — по-видимому безвыходное: с одной стороны целый ряд данных, выражающих теснейшее общение между Отцом и Сыном, с другой стороны субординационизм, столь упорно заявляющий о своем существовании, облекающийся в столь резкие формы.

Таково состояние спорного вопроса, который пытаются разъяснить по своему сторонники всех трех воззрений на учение Оригена,—одни—насколько возможно смягчая субординационистические данные, другие — признавая факт противоположности этих данных во всей его силе, третьи — отдавая предпочтение субор-

динационистическим представлениям, как наиболее постоянным и бесспорным.

В сущности остается лишь один момент различия между Отцом и Сыном, к которому может примкнуть субординатическое воззрение на отношение между Ними: Отец есть Бог нерожденный, Сын — Бог рожденный; Отец есть начало Сына, Сын зависит от Отца как Своей причины. Этот признак, составляющий ипостасное отличие Отца и Сына, может быть понят как преимущество Отца пред Сыном. Сторонники первой из трех точек зрения на этом моменте и основывают свое изложение учения Оригена. Они полагают, что Ориген в своих субординационистических выражениях не думал сказать ничего более, кроме той бесспорной истины, что Отец есть начало Сына и Бот нерожденный. Таким образом принцип, объясняющий отношение между Отцом и Сыном, найден, и остается только следить его отображение в тех или других так называемых субординатических формах. И так как у Оригена действительно почти все субординатические выражения стоят в соприкосновении с этим различием между Отцом и Сыном, то реставрации системы Оригена с этой точки зрения представляются обоснованными весьма твердо и с фактической стороны. Проникнутое одною основною идеей, учение Оригена в изложении богословов апологетического направления представляет весьма связное и стройное целое.

Но этой блестящей форме не отвечает прочность материала, из которого слагаются эти апологетические построения, и тщательный пересмотр подробностей воззрения Оригена открывает всю недостаточность, кажется, неисправимую,—даже фиктивность того объяснения, какое в состоянии предложить богословы этого направления.

В самом деле, когда нам говорят, что Отец потому столь безмерно, до несравнимости возвышается над Сыном, что Он не имеет причины Своего бытия, тогда как Сын, хотя и не в том

и «нерожденный» в учении Оригена тот самый смысл, какой соединяют с ними позднейшие богословы? А если так, то апологетические воспроизведения системы Оригена дают нам не разъяснение ее смысла: они просто подставляют на место одного — допустим—неизвестного другое едва ли более известное.

Представители второй точки зрения на учение Оригена усматривают в нем два порядка мыслей, настолько различных между собою, что один из них завершается высокою идеей единосущия Отца и Сына, а другой ниспадает до самого глубокого субординационизма, до учения о различии существа Отца и Сына. Представители этого взгляда тверже чем предшествующие стоят на почве фактических данных: в их изложении субординационизм Оригена воспроизводится, как он есть,—не урезанный, не затушеванный в своих мелких, но тем не менее весьма характерных подробностях. Но насколько эта точка зрения совпадает с первою в представлении светлой стороны учения Оригена, —она едва ли состоятельна. Ряд возвышенных воззрений Оригена расходится с его субординационистическими мнениями далеко не так сильно, как это представляется с первого взгляда, и уже одно то, что эти видимо противоположные мысли у самого Оригена иногда чередуются на пространстве лишь нескольких строк,—показывает, что располагать их в две различные категории нет необходимости.

Кажется, более правильное освещение учение Оригена получает лишь с третьей точки зрения. Можно признать содержание его богословия однородным, но под главенством субординационистического его элемента 1 ). Сумма того, что считают противо-

1 ) Положения, развиваемые автором в его диссертации и представленные на диспут, следующие:

1) Предположение Руфина, что сочинения Оригена испорчены еретиками, не имеет твердых оснований.

2) Латинские переводы сочинений Оригена, сделанные Руфином и Иеронимом, не могут быть вполне удовлетворительным источником для изложения учения Оригена о св. Троице.

положными ему воззрениями, далеко не столь значительна, чтобы для их объяснения следовало представлять Оригена несубординационистом. Положительных данных в смысле единосущия у Оригена весьма немного; все они содержатся лишь в одном месте, сомневаться в подлинности которого нет достаточных осно-

3) В учении Оригена о Боге Отце есть подробности, благоприятствующие развитию субординационизма в учении о Сыне.

4) К учению о рождении Сына Божия из существа Отца Ориген относился полемически.

5) Рождение Сына от воли Отца, по воззрению Оригена, не тождественно с творением в том смысле, в каком это допускали ариане.

6) Понятия οὐσία и ὑπόστασις у Оригена строго не различаются.

7) К учению о единосущии Сына с Отцом Ориген относился полемически.

8) Субординационизм—преобладающая черта в его учении о Сыне Божием.

10) Различие между единим благим Отцом и образом Его благости—Сыном глубже, чем простая разность между благостью первоначальною и производною.

11) Из простого преимущества Отца, как начала Сына, не объясняются те ограничения в ведении Сина сравнительно с ведением Отца, какие допускает Ориген.

12) Темная сторона в учении Оригена о молитве—та, что в собственном смысле не следует молиться Сыну даже и вместе с Отцом.

13) Предполагаемое Оригеном различие между теми чудесами, которые Христос творит Своею властью, и теми, пред совершением которых Он молится Отцу,—равно как различие между Отцом, как безмерным светом, и Сыном, как истинным светом и сиянием первого света,— между Отцом, как подателем бытия, и Словом, как подателем разума,— ведет к субординационизму по существу.

14) Учение о единстве Отца и Сына не получило удовлетворительной постановки в богословии Оригена.

15) Св. Дух, по учению Оригена, подчинен Отцу и Сыну.

16) Воззрение Оригена, что Св. Дух от Отца чрез Сына, несогласно не только с православным учением, что Св. Дух от Отца исходит, но и с западным «qui ex Patre Filioque procedit».

17) Арианство, при различии его от учения Оригена в самой основе, сближается с ним во многих подробностях.

ваний. Все другие данные этого порядка или сомнительны или содержание их таково, что не ведет далее заключения, что учение Оригена есть субординационизм тонкий, весьма возвышенный. С точки зрения апологетической против такого представления дела можно заметить, что единосущие Сына, — как бы ни были бедны положительные данные в этом роде, — неотразимо требуется основным логическим строем системы Оригена, его понятием о Боге Отце и об отношении к Нему Сына,—понятием, которое исключает всякое другое различие между Ними, кроме ипостасной разности рожденного и нерожденного. На это можно ответить, что исследователь, отделенный от Оригена великою эпохою никейского собора, когда многие богословские понятия выяснились в своих следствиях,—едва ли в праве считать себя вполне компетентным в вопросе о том, чего требует логическая связь системы Оригена. Для нас может казаться нелогичным то, что не было таким для мыслителя третьего века, и следовательно чем меньше мы будем судить о его доктрине по выводам из нее, тем вернее воспроизведем ее. И если действительно невозможно указать на другое различие между Отцом и Сыном, кроме отношения нерожденного и рожденного, то все же это представление в сознании Оригена осложнялось мыслью, что Отец премудрости выше ипостасной премудрости—Сына. Эластичный смысл этого последнего положения объясняет по крайней мере психологически все те субординационистические представления, пред которыми оказывается бессильною первая точка зрения.

Таковы особенности той точки зрения, которую я разделяю, таковы мотивы, которые расположили меня предпочесть ее другим.

18) Догматика полуариан представляет весьма много общего с богословием Оригена.

19) Истинное содержание так называемых оригенистических споров, окончившихся осуждением оригенизиа при Юстиниане, составляет борьба не против учения Оригена о св. Троице, а против его антропологии с христологическими и эсхатологическими ее следствиями.

Внешние особенности моего труда в значительной мере определялись этим общим взглядом на смысл учения Оригена. Признав субординационизм основным элементом этой доктрины, я обязан был доказать это, рассмотрев его обнаружения в его подробностях. Я не мог следить за развитием одной определенной идеи, потому что принцип Оригена слишком эластичен; мне нередко приходилось лишь выяснять смысл того положения, которое сторонники других точек зрения уже объясняли, связывали в единство целого, иногда, правда, игнорируя неудобные для них подробности. Многие страницы моего сочинения знатокам литературы напомнят скорее кропотливые, детальные работы богословов ΧVII в, чем знаменитые произведения первоклассных богословов настоящего века, в которых систематизация, философское обобщение, столь заметно преобладает над изучением подробностей. Но я считал бы себя только тогда достигнувшим своей цели, когда бы мне удалось, удовлетворяя где возможно конечно законным систематизаторским стремлениям нашего века, ввести в круг моего труда и тщательное изучение фактических данных, в котором во всяком случае лежит гарантия объективного отношения к предмету.

В заключение не могу не упомянуть с глубокою признательностью высокоуважаемое имя покойного профессора И. В. Чельцова, под руководством которого я начал эту работу. Его разъяснения помогли мне удержаться на избранной иною точке зрения в то время, когда предо мною ясно обрисовались ее теневые стороны. В продолжение последнего года я пользовался руководством профессора И. Е. Троицкого. По его указаниям обработаны мною некоторые отделы моего сочинения, восполнены некоторые пробелы в его плане; благодаря его вниманию, я мог воспользоваться некоторыми учеными пособиями. Считаю своим приятным долгом высказать ему искреннюю благодарность и жду слова моих достоуважаемых оппонентов.

Источник