Рецензии на книгу « Черная икона русской литературы » Алина Витухновская
Книга очень понравилась. Во время прочтения создаётся необычная атмосфера и небольшое напряжение. Стоит для такой книги довольно таки не плохо. Рекомендую
При чтении этого сборника Алины Витухновской, невольно рождается радостная мысль, что, наконец, на небосводе вновь, появилась новая звезда русской поэзии.
Стихи Алины Витухновской буквально пронзают и теребят в полном смысле всю душу. Эти стихи не для отдыха. А когда собственно чтение настоящей классической поэзии было отдыхом? Почитайте волшебные стихи Марины Цветаевой и почувствуйте, как «плавятся» извилины в черепной коробке от непосильного «труда». Но такой труд дает огромное удовлетворение читателю и ценителю поэзии, потому что рождается новое, как бы происходит зарождение новой мысли. Я бы сказал: Заполнение вакуума жизнью.
Еще, очень давно, моя бабушка, таинственно изрекла: «Стишки и стихи это две огромных разницы» У нее хранились две отличные книги с настоящими поэтами, которая называлась «Чтец Декламатор».
В сборнике Алины Витухновской представлены настоящие стихи, и все они хороши, ибо слабых стихотворений здесь нет. Как мы знаем по опыту, так бывает далеко не часто. Стихи Витухновской необычны, индивидуальны и не похожи ни на какого другого автора, который мог бы примерно также написать. Таких необычных поэтов я знаю только несколько. Один из них это Константин Вагинов и Борис Поплавский и конечно Марина Цветаева. Уж больно сильно их поэзия индивидуальна и неповторима. Хотя давно известно, что в природе ничего одинакового не бывает и не суждено существовать двум одинаковым снежинкам.
Купил в Лабиринте на свой риск книгу Алина Витухновская: Черная икона русской литературы и не ошибся. Чутье подсказало верно, и метко. До этого видел где-то в интернете портрет этой замечательной поэтессы и интервью. Умная, красивая, эрудированная женщина с индивидуальным мышлением. И это весьма радует. Одно могу отметить : Алина Витухновская великолепная мастерица слова и душа у нее не «стандартная» как у преобладающего большинства.
Прочитал книгу от корки и до корки…. Некоторые стихи перечитывал по 2-3 раза. Обычно читаю несколько раз, только понравившиеся стихи, которые задевают душу, как заноза. Не случайно сравниваю с занозой, потому в книге есть страшные и правдивые стихи от переживаний этой молодой женщины и они как бы колют и ранят. Строчки стихов ее, остаются в памяти и не выветриваются, словно сигаретный дым. Они оседают в душе, и их хочется перечитывать снова и снова. Стихи Алины Витухновской, помогают чувствовать мир тоньше, ярче и красочней. Следует также отметить, что поэзия Алины Витухновской, заставляет думать о том, что раньше не приходило в голову. Но здесь нет ничего удивительного, ибо настоящая поэзия именно так и устроена.
Алина Витухновская. ТЕКСТЫ (18+)
Редактор: Евгений Никитин
Комментарий Евгения Никитина:
Это в воздухе разлито
Как святая простота —
То, что Гумберт и Лолита
Знали до черта.
Где кощеево разбито
Липкое яйцо,
Стали Гумберт и Лолита
На одно лицо.
Жизнь просеяла сквозь сито
Гендерную спесь,
Ибо Гумберт и Лолита —
Это ты и есть.
ИЕРАРХИЯ УРОВНЯ «БОГ»
«Ад — это другие» — не экзистенциальное высказывание, а абсолютно социальное. Это про социум, про иерархию. Несмотря на декларативное «надо быть собой», социум построен в первую очередь на том, что никто не хочет быть собой. Каждый желает быть другим. Это тоже про иерархию, особенно отечественную — то есть, лже-иерахию.
«Иметь и не быть» — это уже про иерархию абсолютную, иерархию уровня «бога», не автохтонно-лубочного, а идеального, этакого «бога-чиновника», которому, как писал Бодлер, «чтобы всевластвовать нет даже надобности существовать».
СУДЬБА ОТЕЧЕСТВЕННОГО РАДИКАЛА, КРАТКО
Он лет до ста был радикалом,
А в сто один стал конформист.
И получил зелёным налом
За вскользь оброненную мысль.
МОРАЛЬ КАК ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ
У Мамлеева есть любопытная мысль о том, что где царит комфорт, там нет ни бога, ни дьявола. Воистину! И это прекрасно. Его патетическое высказывание следует трактовать так, что цивилизация и комфорт действительно победили религиозное сознание масс.
Если инерция бытия — есть подлинное имя умершего «бога» (демиурга), то цивилизация — вот имя истинного Блага (для традиционалистов напротив — подлинного Инферно).
Хотя на мой нескромный — нет ни добра, ни зла, есть лишь интересы определённых групп, над которыми стоят интересы Субъектов.
С этой точки зрения, высшая мораль — есть целесообразность — она и есть общественное благо.
Как-то раз случился в жизни
Неприятный инцидент —
Жизнь на ниточке повисла,
Дом-тюрьма и денег нет.
Моргоградская блокада
В девятнадцатом году.
Родина сказала — «Надо!
Я ж ответила — «В п. ду!»
В этом мире несакральном
Что священно, собственно?
Это индивидуальность
Ну и частна собсвен-
Ность.
И когда случился в жизни
Этот самый инцидент,
Мне сказали — «Вы капризны,
Словно не интеллигент».
Мне припомнили ГУЛАГи,
Колыму и Холокост,
Стали требовать присяги,
Умереть прийти в Норд-Ост.
Я сказала: «Не приемлю
Этот садомазохизм.
Я люблю родную землю,
Но сильней — капитализм».
Мне припомнили все штампы
Поэтических судéб —
Яму грязи Мандельштама
И еще блокадный хлеб.
Я сказала: «Осторожно,
Не крошите мне на пол
Этот хлеб. Я ем пирожны-
Е. И это не прикол.
Ем я овощи и фрукты,
Ибо вид мне важен тут».
Их палаческие руки
Затянулись словно спрут.
На моей тончайшей шее
Образуется петля
Из страдания идеи
И идеи этой для.
Генетически опасны
Достоевских рефлексий
Эти лицами прекрасны,
Повторяют «Не убий!».
Но при этом убивают
Невмешательством и тем,
Что мораль предпочитают
И всему, и впрочем, всем.
Окружают жертву ловко
И магически, вот так,
Как Цветаевой верёвку
Отдал как-то Пастернак.
СМЕРТЬ КАК РАДИКАЛЬНОЕ ОБЕССМЫСЛИВАНИЕ
А.В. И НЕМНОГО ПУШКИНА О ТЕКУЩЕМ МОМЕНТЕ
Вот автохтон. Его планида —
Не между «Быть или не быть»,
Не мог либидо от КОВИДа
Как мы не бились, отличить.
Зато читал Адама Смита
И был глубокой эконом,
То есть, умел судить о том,
Как государство богатеет,
И чем живёт, и почему
Не нужно золота ему.
Притом не только либертарий
Таков, таков и пролетарий.
И в общем-то, без дураков
Почти что каждый здесь таков.
Современный человек стремительно прогрессирует, а культура стремительно устаревает. Мы не можем смотреть фильмы и читать книги как прежде, не потому, что они плохи, а потому что они утратили одну из своих важнейших функций — давать возможность читателю (зрителю) идентифицировать себя с их героями. То есть, получать или корректировать жизненный опыт.
Я не знаю ни одного художественного произведения, где был бы герой, о котором я бы могла сказать — «это я или нечто похожее на меня». Более всего нам интересны мутации, происходящие с человеком, даже фильмы про зомби-апокалипсис, несмотря на их примитивность, куда более отражают современность.
Зомби-апокалипсис это своего рода исход социалистического человека, социалистической модели. И, конечно, основной персоной становится не пронафталиненный «герой-богоборец» традиционалистского разлива, а лузер-психопат, тамплиер социальной безысходности. «Человек исчезнет, как исчезает лицо, начертанное на прибрежном песке», — писал Мишель Фуко. Он писал об этом.
ПОСМЕИВАЛАСЬ В ОЧКАХ Я.
Посмеивалась в очках я.
Увозили из ада.
И привозили в ад.
Привозили туда.
И увозили обратно.
Вперёд-назад.
Посмеивалась в очках я.
В провалы адовы
Всё падало на каблучках.
Я была девочкой
Из семейства Адамсов.
Месяцами Содома модное
Извлекала сквозь страх.
Посмеиваюсь в очках я.
Увозили из ада.
И долго падала моя
Красивая голова с гильотины.
А тот, кто на это смотрел,
Тот всё время
Мотал обратно
Непрекращающегося
Тарантино.
На мой нескромный — здешнее логократическое, «высокодуховное» и экономически-инфантильное общество — чересчур психотерапевтично. Оно постоянно произносит, изрекает, обсуждает, забалтывает нечто. Оно всегда предпочитает обсудить нечто, чем нечто разрешить. Чем больше проблема, тем больше пустой болтовни.
Ребенок в стрессовых ситуациях орёт. А я, глядя на стремительно развивающийся политэкономический кризис, предвижу уже массовое мычание, переходящее в вопли.
Я никогда не испытывала желания поделиться чем-то, обсудить что-то, проговорить нечто — в принципе — в неделовом формате. Не было у меня желания и «излить душу». Всякий здешний «психотерапевт» — от доктора до священника —напоминает мне либо информатора, либо афериста. И как правило ими и является. Резюмируя — на вопрос — «Хотите ли Вы об этом поговорить?» я отвечаю — «Нет.» И ещё раз нет.
Тонула Ундина русалочной леди.
Нырнула Луна, любопытная к смерти.
Подробно-нахальные хмурые дети
Бросали на труп нехорошие взгляды.
Была в них не похоть разбуженной плоти,
Не опыта скудного трезвая жадность,
Не праздность, не скука, скорее работа,
Работа души и ее беспощадность.
Лишь дети иначе глядят на Ундину
И словно бы вовсе не знают пощады.
Бесстрастно и просто глядят нелюдимо
Спокойным и страшным предчувствием ада.
А плоть, что не только порочна и смертна
Своей красотой не тревожит, и будто
Им нечто Иное дано и заметно
Посредством утробной животности мудрой.
Им кладбища мглище — как лишний гербарий
И трупы в гробницах — останки стрекозок.
Они таковы оттого, что познали
Излишество жизни изяществом мозга.
НЕ ОБЕСЦЕНИШЬ, НЕ ПОЕДЕШЬ
Тех сил, что потрачены мной на литературу, на идеи, хватило бы на несколько самораспятий. Все это были, вопреки Барту, тексты через пытку. В отечественной культуре (опять!) считается, что то, во что ты вложил время, усилия, себя обладает особой ценностью. Таким образом, мы должны быть привязаны к собственным страданиям и тащить их за собою, подобно кандалам. Но ведь это просто-напросто неудобно, не говоря о нерационально.
Также понятие «обесценивание» несёт в себе исключительно негативные коннотации, оттого, полагаю, исключительно, что в России принято сакрализовать всё, что плохо лежит. А не есть ли сакрализация — обычная сублимация бессмысленности? Ведь бывает и так — не обесценишь, не поедешь. Гони!
Об авторе: АЛИНА ВИТУХНОВСКАЯ
Родилась в Москве. Публикуется с 1993 г., автор нескольких книг стихов и прозы, в том числе «Аномализм» (1993), «Детская книга мёртвых» (1994), «Последняя старуха-процентщица русской литературы» (1996), «Собака Павлова» (1996; 1999), «Земля Нуля» (1997). На немецком языке вышла книга «Schwarze Ikone» (2002), «Чёрная Икона русской литературы» (2005), «Мир как Воля и Преступление» (2014), «Чёрная Икона русской литературы» (2015), «Сборник стихов А. Витухновской ДООС-Поэзия» (2015), «Человек с синдромом дна» (2017), «Меланхолический конструктор» (2017), «Записки материалиста» (2019). Печаталась в журналах «Смена», «Арион», «Новый мир», «Октябрь», «Schreibheft», «Index of Censorship» «Дети Ра», газетах «Die Zeit», Frankfurter Allgemeine Zeitung (FAZ), Neue Zürcher Zeitung (NZZ), «Литературные новости», «Комсомольская правда» и других изданиях. Была награждена литературной премией Альфреда Топфера (Германия) в 1996 г. Лауреат премии «Нонконформизм-2010» в номинации «Нонконформизм-судьба» (по совокупности заслуг) с формулировкой «За бесстрашие и твёрдость в отстаивании своих идей».скачать dle 12.1
Алина Витухновская: Черная икона русской литературы
Аннотация к книге «Черная икона русской литературы»
Если и существует в природе темный логос, антислово, с избытком перекрывающее изначальный смысл профанического «первого слова» Бытия, то без сомнения, это логос Алины Витухновской, осевший подобно смертоносной радиоактивной пыли в ее новой книге. Антивещество, включенное в ее состав, гарантирует мыслящему читателю не только «разрыв шаблонов», но и уничтожение той подложки, к которой они прикреплены. И делается это не для нужд простого увеселения или же модного ныне «троллинга» обремененных ложными и лицемерными моральными стереотипами обывателей, а для придания колоссального импульса тотальной и безоговорочной деструкции всего изначально-бессмысленного, отжившего, инерционного.
Это не переиздание сборника поэзии и прозы выпущенного издательством «Ультра. Культура» в 2005г., а просто сборник стихотворений разных лет. Сам факт издания Витухновской на таком издательстве как «АСТ» весьма странен. Книга прекрасно издана, есть фотографии поэтессы и в качестве бонуса письмо В.Новодворской в Бутырскую тюрьму, где Витухновская содержалась под следствием в 1997г. Но тем не менее репертуар весьма приглажен. Тем, кто понимает, что совок и тоталитаризм далеко.
При чтении этого сборника Алины Витухновской.
При чтении этого сборника Алины Витухновской, невольно рождается радостная мысль, что, наконец, на небосводе вновь, появилась новая звезда русской поэзии.
Стихи Алины Витухновской буквально пронзают и теребят в полном смысле всю душу. Эти стихи не для отдыха. А когда собственно чтение настоящей классической поэзии было отдыхом? Почитайте волшебные стихи Марины Цветаевой и почувствуйте, как «плавятся» извилины в черепной коробке от непосильного «труда». Но такой труд дает огромное удовлетворение читателю и ценителю поэзии, потому что рождается новое, как бы происходит зарождение новой мысли. Я бы сказал: Заполнение вакуума жизнью.
Еще, очень давно, моя бабушка, таинственно изрекла: «Стишки и стихи это две огромных разницы» У нее хранились две отличные книги с настоящими поэтами, которая называлась «Чтец Декламатор».
В сборнике Алины Витухновской представлены настоящие стихи, и все они хороши, ибо слабых стихотворений здесь нет. Как мы знаем по опыту, так бывает далеко не часто. Стихи Витухновской необычны, индивидуальны и не похожи ни на какого другого автора, который мог бы примерно также написать. Таких необычных поэтов я знаю только несколько. Один из них это Константин Вагинов и Борис Поплавский и конечно Марина Цветаева. Уж больно сильно их поэзия индивидуальна и неповторима. Хотя давно известно, что в природе ничего одинакового не бывает и не суждено существовать двум одинаковым снежинкам.
Купил в Лабиринте на свой риск книгу Алина Витухновская: Черная икона русской литературы и не ошибся. Чутье подсказало верно, и метко. До этого видел где-то в интернете портрет этой замечательной поэтессы и интервью. Умная, красивая, эрудированная женщина с индивидуальным мышлением. И это весьма радует. Одно могу отметить : Алина Витухновская великолепная мастерица слова и душа у нее не «стандартная» как у преобладающего большинства.
Прочитал книгу от корки и до корки…. Некоторые стихи перечитывал по 2-3 раза. Обычно читаю несколько раз, только понравившиеся стихи, которые задевают душу, как заноза. Не случайно сравниваю с занозой, потому в книге есть страшные и правдивые стихи от переживаний этой молодой женщины и они как бы колют и ранят. Строчки стихов ее, остаются в памяти и не выветриваются, словно сигаретный дым. Они оседают в душе, и их хочется перечитывать снова и снова. Стихи Алины Витухновской, помогают чувствовать мир тоньше, ярче и красочней. Следует также отметить, что поэзия Алины Витухновской, заставляет думать о том, что раньше не приходило в голову. Но здесь нет ничего удивительного, ибо настоящая поэзия именно так и устроена. Скрыть
Алина ВИТУХНОВСКАЯ
ЧЕРНАЯ ИКОНА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Стихи Алины Витухновской из ее книги «Черная Икона Русской Литературы»,
издательство «АСТ», 2014 г.
Сегодня мы вспоминаем день, когда случилось страшное Спитакское землетрясение.
В 15 лет, за несколько дней до этого события, я написала пророческий стих.
Позже его текст был переработан.
Окончательный вариант представлен здесь.
А.Витухновская. Фейсбук, 7 декабря 2020 года.
Я ХОЧУ, ЧТОБ НАЧАЛОСЬ ЗЕМЛЕТРЯСЕНЬЕ
Я хочу, чтоб началось Землетрясенье,
Осознав себя в морщинах трещин
Ницшеанства, в высшем потрясенье,
В тьме утробной погребенных женщин.
Я хочу, чтоб признаки распада
Обретали мощь сакральных знаков.
Я хочу, чтоб пригубили яда
Губы тех, кто вина пил со смаком,
Тех глупцов, что в бесполезный Космос
Глядя в восхищении беспечном,
В этом скучном русском Холокосте
Не сумели разглядеть конечность,
Тех, кто в метафизике Хаоса
Толковал о вечном возвращенье.
И не видел как страшны Стрекозы
И планет бессмысленно вращенье.
Пусть огонь мерцающих кремаций
Их поглотит! Пепел, словно, пыль
Разлетится, ибо оставаться
Не хочу средь тех слепых, кто жил.
Пусть кругами дантовского ада
Ходят пленники, ван-гоговская моль.
. Развели мосты над Петроградом,
Словно нимб над мертвой головой.
Голова, катясь от гильотины,
Хохотала. Тонет в речке мяч.
В капюшоне черном легитимный
До утра работает Палач.
С возвращеньем, Вечный Инквизитор!
Ваш алмаз иезуитских глаз
Отражает кровь грядущих пыток.
Даже атлас красен как атлас.
Все пейзажи серы и унылы.
Вспоминаю только об одном —
Видя сущность гибельного мира,
Прозреваю тот Армагеддон.
На столбе фонарном, словно кукла.
А тебе не кажется прелестной
Жизни этой пресная наука?
Развевайся ситцевое платье,
Обнажай прозрачное белье!
Той веревки страшное объятье
И верней и крепче, чем твое.
Что людская потненькая похоть? —
С одуванчика сдувается пыльца.
Я хочу, чтоб ты услышал хохот,
Равнодушный хохот мертвеца.
Вечной кармы русской карусельной
Ужаснись навеки, отрекись.
Я хочу чтоб началось Землетрясенье,
Чтоб не длить бессмысленную жизнь.
Руки твои в пепел превратились.
Скрипнули скелета костыли.
Красота — навязанная милость.
Мы ее отвергнули. Нули —
Мира человечьего каноны,
Иерархия безличной серой тли.
Мы пришли — Другие Апполоны.
Мы пришли — Другие Короли.
Апокалипсис — для тли людской катарсис.
От толпы безумной отстранись.
Только в одиночестве лекарство.
Апокалипсисом не пленись!
Не пленись горением клыкастым!
И знаменьем ложным не пленись!
Пусть попы пасут тупую паству
Там у пропасти. Смотри, не оступись!
Видишь, нищих щупальца кошмарны.
Тянутся их хищно тыщи тыщ.
Нищие магически коварны —
Миг, и ты средь них, кошмарен, нищ.
Обтирая гнилостную паперть,
Раздираем сифилисом дыр,
Ты мгновением в симфонии распада
Прозвучишь и сгинешь. Ибо мир
Нынче с партитурою для трупа
Дирижирует. И в дымную трубу
Так легко, поверхностно и скупо
Выдувает общую судьбу.
За игру, за верную погибель,
Что равняет всех — царей, рабов
Платят те, кто в чисел потных прибыль
Веруют, как прочие — в богов.
Ни о ком из близких не жалея,
Ничего мирского не любя,
Уходи! Пусть тлю людскую греет
Это пламя, только не тебя!
Пусть огонь чужих агоний диких
В пляс языческий тебя не увлечет!
Все костры — смертельные гвоздики.
Их в гробы, как гвозди Черт забьет.
Там, в гробах, схороненные заживо,
Оглашают воплями. И кажется,
Мертвые вцепляются в живых.
Живописность гарантийной желчи.
Хищный лев. Кошмарный Леопард.
Вкус влагалищ леопадших женщин.
Нищета. И снова Петроград.
Невский вальс любовников утопших.
Русский пляс с мамлеевской гнильцой.
И еще бодлеровская лошадь,
Все болезненно избыточно, утробно.
Родина в морщинистой тщете.
Был пейзаж кладбищенский подобен
Босховским кошмарам на холсте.
Червь могильный леденцом шершавым
В рот Младенца медленно ползет.
Соблазняют адские отравы.
Взгляд Младенца ею заворожен.
Среди сотни Снежных Королев,
Только Смертью будешь заморожен,
Отвергая вседоступных Ев.
Мальчик дышит. И с дурной улыбкой,
Иногда подрагивает зыбко,
В те мгновенья, что осознает
Сквозь Иную, не мирскую внятность
Суть Бытийности, что есть — всего Распад.
И ему становится понятно —
Ада нет. Есть Возвращение Назад.
Вот уже клубок червей, его касаясь,
Жрет утробу. С каждым днем червей
Больше гнилостных. Но Колесо Сансары
Этого клубка сто крат страшней!
Этот пир, еще во время жизни —
Маленькой трагедии кусок. —
Раздается детский хохоток
Под землей гремя немилосердно.
В нем пророчество. А в нем — всего итог.
Я хочу, чтоб началось Землетрясенье.
Но сначала — этот хохоток.
МАШЕНЬКА И МЕДВЕДЬ
Чертовой курицы грязный угрюмый клюв.
Рядом огромный измученный волкодав.
Когда вы удавитесь, тогда я вас полюблю.
Я буду мягкий и крепкий на шейке шарф.
Когда уже пошло любовники и друзья,
Когда вы, дама, смерти пришли хотеть,
Теперь мы в сказке, как Машенька и Медведь.
И три медвежонка тоже глядеть придут,
Когда я, дама, в пруду вашу грусть и вас
Топить угрюмо и медленно буду. Тут
И бешеный кролик бы в дикий пустился пляс.
Такой у нас убийственный Первомай.
Такое у нас тревожное торжество.
Такое у нас прожорливое естество —
Ему неживой желается каравай.
Так ножичком нужно страсти расковырять,
И нежность червей кровавых вкусить успеть,
И мертвых кусать, и детские книжки читать,
И стать простыми, как Машенька и Медведь.
Сквозь кожицу не-жука радио потрескивает.
В меня, как в пустую комнату, люди идут без стука.
Пальцы в глазах копаются, настраивая их на резкость.
Глаза, один в другом отражаясь, не узнают друг друга.
Я в кресло складываюсь. Мы с ним как два скелета.
По мне, как по случайной комнате, ходят чужие ноги.
Правильный человек откапывает в подушке контуры пистолета,
и хочет черную выдумку злыми руками трогать.
Сквозь кожицу не-жука радио потрескивает.
В меня как в пустую комнату люди идут. Им тесно.
Книги Алины Витухновской
Книга рисует мир, в котором детские черты превзойдены только образностью поэтического изложения. Стихи отличаются уникальной интонацией, афористичностью и большим количеством неологизмов. В оформлении книги использованы гротескные изображения всевозможных ведьм, суккубов, инкубов и прочей нечисти из «Чертовой азбуки» (Париж, 1836). По мнению Андрея Вознесенского, «мир этих стихов хрупок, ск.
«Человек с синдромом дна» — самое прямолинейное высказывание Витухновской. Многих ее суждения, афоризмы наверняка приведут в ярость. Но когда она очень жестко критикует власть, нелицеприятно пишет о «ватниках», о России, об обывателях, то очевидно имеет в виду всю нашу неправильную цивилизацию. Просто Витухновская родилась и живет в России, потому и сфокусировала свое внимание на ней… Книга «Челов.
Москва. Пушкинская площадь. Десять часов вечера. Горят рекламные огни и подсветка. По Тверской улице проносятся машины. На скамейках вокруг памятника Пушкина полно молодежи; некоторые сидят на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья. Слышится гогот, выкрики, визг. На столбах плакаты «День Победы».
Новый сборник публицистики, философских эссе и прозы на самые шокирующие темы от легендарной Алины Витухновской, «чёрной иконы русской литературы», как назвали её когда-то немецкие слависты.В книге чётко прослеживается эволюция взглядов, форм и мировоззрения автора, начавшего свой творческий путь с постмодернистских экспериментов и экзистенциальных провокаций, продолжившего его уже как оформившийс.
Читайте, ставьте оценки и делитесь с друзьями
