Notre Dame de Paris/Собор Парижской богоматери
Предисловие автора
Эти греческие буквы, потемневшие от времени и довольно глубоко врезанные в камень, некие свойственные готическому письму признаки, запечатленные в форме и расположении букв, как бы указывающие на то, что начертаны они были рукой человека средневековья, и в особенности мрачный и роковой смысл, в них заключавшийся, глубоко поразили автора.
Он спрашивал себя, он старался постигнуть, чья страждущая душа не пожелала покинуть сей мир без того, чтобы не оставить на челе древней церкви этого стигмата преступлений или несчастья.
Это слово и породило настоящую книгу.
Содержание
Примечания
Историко-литературная справка
15 ноября 1828 года Гюго заключил договор с издателем Госленом, согласно которому он должен был представить ему к 15 апреля 1829 года рукопись романа «Собор Парижской Богоматери». Однако театр оторвал писателя от работы над романом.
1 сентября Гюго вернулся к работе над романом. Адель Гюго оставила нам красочный рассказ о напряженном труде писателя в осенние и зимние месяцы 1830-1831 годов.
«Теперь уже нечего было надеяться на отсрочку, надо было поспеть вовремя. Он купил себе бутылку чернил и огромную фуфайку из серой шерсти, в которой тонул с головы до пят, запер на замок свое платье, чтобы не поддаться искушению выйти на улицу, и вошел в свой роман, как в тюрьму. Он был грустен.
Отныне он покидал свой рабочий стол только для еды и сна. Единственным развлечением была часовая послеобеденная беседа с друзьями, приходившими его навестить, им он читал иногда написанное за день.
После первых глав грусть улетучилась, он весь был во власти творчества: он не чувствовал ни усталости, ни наступивших зимних холодов; в декабре он работал с открытыми окнами.
14 января книга была окончена. Бутылка чернил, купленная Виктором Гюго в первый день работы, была опустошена; он дошел до последней строчки и до последней капли, и у него даже мелькнула мысль изменить название и озаглавить роман «Что содержится в бутылке чернил».
Завершив «Собор Парижской Богоматери», Виктор Гюго затосковал: он сжился со своими героями и, прощаясь с ними, испытывал грусть расставания со старыми друзьями. Оставить книгу ему было так же трудно, как начать ее».
Однако начиная с середины 1831 года театр потребовал от писателя напряжения всех его творческих сил, и еще два романа о средневековье так и не были написаны.
Французский язык
C’est quoi Notre-Dame de Paris?
C’est une cathédrale, un lieu de culte catholique situé sur l’Île de la cité à Paris. Construite au Moyen Âge à partir de 1163, et sur 2 siècles, elle est devenue l’un des symboles de la France.
Mais pourquoi est-elle si importante?
La cathédrale est construite en l’honneur de la Vierge Marie, mère de Jésus. C’est elle Notre-Dame. Au fil du temps, la cathédrale reçoit des trésors sacrés, comme la couronne d’épines que Jésus aurait porté sur la Croix. Mais après la Révolution française, les lieux sont en piteux état. Désaffectée, Notre-Dame servait d’entrepôt à vins. En 1831 Victor Hugo publie le roman Notre-Dame de Paris qui se déroule au Moyen Âge. C’est un énorme succès. Le roi Louis-Philippe confie alors la rénovation de la cathédrale à l’architecte Viollet-le-Duc. Les travaux commencent en 1843. Viollet-le-Duc en profite pour ajouter des touches personnelles comme une flèche sur le toit et 54 gargouilles, des sculptures des créatures fantastiques censées évoquer l’atmosphère du Moyen Âge.
Dans la nuit du 15 au 16 avril 2019 un incendie détruit une grande partie de la toiture et la flèche de la cathédrale s’effondre. Grâce aux pompiers, l’édifice est sauvé, ainsi une grande partie des trésors qu’il renfermait. Il faudra des années pour rebâtir Notre-Dame, mais des personnes du monde entier ont fait des dons pour aider à sa reconstruction.
Что такое Собор Парижской Богоматери?
Это собор, место католического богослужения, расположенный на Иль-де-ла-Сите в Париже. Построенный в Средневековье начиная с 1163 года, и за 2 века он стал одним из символов Франции.
Но почему собор играет такую важную роль?
Собор построен в честь Девы Марии, Матери Иисуса. Она и есть Нотре-Дам. Со временем собор получает священные сокровища, как например терновый венец, который Иисус носил на Кресте. Но после Французской революции собор в плохом состоянии. Его использовали не по назначению: Нотр-Дам служил винным складом. В 1831 году Виктор Гюго публикует роман Нотр-Дам де Пари (Собор Парижской Богоматери), действия которого происходят в Средние века. Роман имел огромный успех. Король Луи-Филипп поручает реконструкцию собора архитектору Виолле-ле-Дюк. Работа началась в 1843 году. Виолле-ле-Дюк воспользовался возможностью, чтобы добавить личные штрихи, такие как стрела на крыше и 54 горгульи, скульптуры фантастических существ, которые должны были создать атмосферу средневековья.
В ночь с 15 на 16 апреля 2019 года пожар уничтожил большую часть крыши, и шпиль собора рухнул. Благодаря пожарным, здание спасено, в том числе и сокровища которое к нем находились. Потребуются годы, чтобы восстановить собор, но люди со всего мира пожертвовали, чтобы помочь восстановить его.
Электронная книга Собор Парижской Богоматери | The Hunchback of Notre-Dame | Notre-Dame de Paris
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Вы должны быть зарегистрированы для использования закладок
Информация о книге
Простонародье, особенно времен средневековья, является в обществе тем же, чем ребенок в семье. До тех пор, пока оно пребывает в состоянии первобытного неведения, морального и умственного несовершеннолетия, о нем, как о ребенке, можно сказать: В сем возрасте не знают состраданья.
Мужчина и женщина наедине не подумают читать «Отче наш»
«Свет озарил мою больную душу,
Hет, твой покой я страстью не нарушу,
Бред, полночный бред терзает сердце мне опять
О, Эсмеральда, я посмел тебя желать.»
Пожалуй, эти строки и есть «вершина» произведения.
Сам же роман это история: история событий, история встречи прекрасного и ужасного, история собора и Франции.
Не бойтесь длительных описаний, они озарят Вам кромешные темные уголки того времени, уже недосягаемые нами. Не спешите осуждать героев и не спешите их любить, примите их чувства и мысли как нечто сокровенное для них. Не рушьте идиллию упреками или симпатией. Остановитесь на главном. А главное в этом романе, каждый для себя найдет сам.
Храм мракобесия и разума Нотр-Дам де Пари восхваляли, ненавидели и пытались уничтожить. Он стал символом Франции
Нотр-Дам де Пари — один из символов Парижа и всей Франции, шедевр средневековой архитектуры, яркий образец готики и полноправный участник романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». «Лента.ру» вспомнила всю историю легендарного здания — от начала его строительства в XII веке до пожара 2019 года.
Долгострой в намоленном месте
Остров Сите был центром религиозной жизни Лютеции, как назывался Париж в первые века своего существования, практически с основания города Гаем Юлием Цезарем в 53 году до нашей эры. Сначала на острове располагался алтарь, посвященный Юпитеру, а затем и полноценный храм. В IV веке, после принятия Римской империей христианства при императоре Константине Великом, на месте старого галло-римского храма была построена первая христианская церковь, посвященная, как считается, святому Этьену.
Материалы по теме
Нотр-Дам де Пари в огне
Затем его сменили несколько других церквей на том же месте. Свои церкви построили на острове династии Меровингов и Каролингов. Последняя церковь сгорела в обширном пожаре, охватившем город в 857 году. Ему на смену пришел достаточно большой романский храм, но и он к началу XII века не мог обеспечить религиозные нужды быстро растущей столицы королевства. Меньше чем за 50 лет население города превысило 25 тысяч жителей, а затем и удвоилось, перевалив за 50.
Инициатором строительства выступил парижский епископ Морис де Сюлли. В 1163 году он пригласил в Париж Папу Римского Александра III — для благословения работ и торжественной закладки первого камня. Всего за 14 лет были возведены стены хора, а спустя еще пять лет папский легат кардинал Анри де Альбано освятил алтарь храма. С этого времени Нотр-Дам можно считать действующим христианским храмом. Несмотря на то что до завершения строительства оставалось еще больше века, в соборе регулярно проводились службы, в том числе при личном участии высокопоставленных священнослужителей.
Например, в 1185 году собор посетил католический патриарх иерусалимский Гераклий. В 1099 году, после захвата Иерусалима крестоносцами в ходе Первого крестового похода, в нем была создана кафедра территориального патриарха, подчиненного Папе Римскому. К концу XII века Иерусалимское королевство терпело крах под ударами армии Салах ад-Дина, и приглашение Гераклия в Париж стало символом решительности Франции в борьбе за гроб Господень.
Несмотря на то что уже в 1250 году после возведения обеих колоколен Нотр-Дам обрел в целом привычный нам вид, до окончания строительства оставалось еще почти 100 лет. Главными действующими лицами второго периода строительства храма стали архитекторы Жан де Шелль и Пьер де Монтрёй. На крыше появился шпиль, были возведены фасады трансепты (перекладины креста в плане собора), ограда хора, создано почти все внутреннее убранство храма. Датой завершения строительства считается 1351 год, так что возведение собора заняло примерно 188 лет.
В таком виде Нотр-Дам простоял вплоть до первой четверти XVIII века, когда был реализован королевский обет: Людовик XIII обещал возвести новый алтарь и заново украсить Нотр-Дам в благодарность Деве Марии за рождение наследника спустя 23 года бездетного брака. За работы в алтарной части храма, перестройку соборного хора и украшение интерьера новыми скульптурами отвечал Робер де Кот.
Четыре свадьбы и одно отречение
С этого времени собор Парижской Богоматери становится свидетелем, а порой и участником всех важнейших событий в истории Франции. Впрочем, несмотря на статус главного храма Франции, Нотр-Дам де Пари так и не стал местом коронации французских королей, которые ради помазания продолжали ездить в столицу Шампани Реймс. Редким исключением стала непризнанная Францией коронация Генриха Английского в 1431 году французским королем. Зато в соборе традиционно проходили свадьбы королей и наследников престола. Четыре свадьбы вошли в историю.
Материалы по теме
Собор Парижской Богоматери пережил пожар
Именно в Нотр-Даме венчалась с наследником французского трона дофином Франсуа Мария Стюарт в 1558 году. Спустя год в соборе прошло удивительное венчание по доверенности между французской принцессой Елизаветой Валуа и испанским королем Филиппом II, на котором сам король не присутствовал. В 1572 году в Нотр-Даме прошла свадьба Генриха Наваррского и Маргариты Валуа, после которой начались длительные празднования, завершившиеся Варфоломеевской ночью. Во время бракосочетания Людовика XIV в 1660 году собор был украшен захваченными штандартами вражеских армий, которые герцог Люксембургский прислал в подарок на королевскую свадьбу.
Собор становился и ареной исторических событий. В 1302 году в Нотр-Даме было объявлено о создании Генеральных штатов — французского парламента. В соборе в 1456 году проходил реабилитационный суд над Жанной д’Арк. Французские короли регулярно возносят в Нотр-Даме хвалу господу в благодарность за свои успехи. Эту традицию заложил Карл VII в 1447 году в честь освобождения Парижа от англичан.
Использовали собор Парижской Богоматери и для унижения врагов. В 1229 году перед воротами собора каялся в грехах отлученный от церкви Раймунд, последний правитель независимого графства Тулуза, а в 1668 году торжественно отрекся от протестантской веры Анри де Ла Тур д’Овернь Тюренн — главный маршал Франции и один из крупнейших участников Фронды, перешедший на сторону Людовика XIV.
Разум и чувства
До пожара 15 апреля 2019 года ближе всего к разрушению собор Парижской Богоматери был в ходе Великой Французской революции — в 1789 году одним из своих первых декретов Максимилиан Робеспьер потребовал, чтобы парижане платили специальный налог, если хотели, чтобы собор не был снесен. Нотр-Дам в декрете был назван «твердыней мракобесия», а вырученные средства планировалось направить на мировую революцию. Практика, которую спустя 140 лет с успехом повторят большевики. В подтверждение своей решительности революционеры уничтожили шпиль собора, так что падение шпиля после пожара было уже вторым в истории Нотр-Дама.
На этом злоключения собора не прекратились — в 1793 году его фактически отобрали у церкви, объявили храмом Разума, а вместо христианских богослужений стали проводить церемонии культа Разума, парады, карнавалы и поминания мучеников революции. В период с осени 1793 года по март 1794 года множество храмов и церквей по всей Франции были разграблены или отняты у церкви, а Нотр-Дам де Пари стал главным святилищем нового культа, в котором проводились самые яркие и пышные церемонии.
Главной стала коронация Богини Разума — артистки Парижской оперы Терезы Анжелики Обри, которая свидетельствовала триумф разума над религиозным мракобесием. Церемония, срежиссированная одним из основоположников нового культа, сторонником тотальной дехристианизации и жесточайшего террора Пьером Гаспаром Шометтом, произвела столь сильное впечатление, что ее отголоски еще долго звучали по всему миру. Иван Бунин посвятил Обри новеллу «Богиня разума», а в каждом государственном учреждении Франции последние 40 лет установлен бюст Марианны — аллегорического изображения Республики в виде прекрасной девушки.
Материалы по теме
«От здания ничего не останется»
После того как Робеспьер расправился с радикальными якобинцами весной 1794 года культ Разума сменился культом Верховного существа, а Нотр-Дам вновь стал храмом новой религии. К счастью, она прожила всего несколько месяцев — до переворота девятого термидора, и особого ущерба храму не принесла. Главной потерей времен революции стали головы «каменных королей», которые Робеспьер летом 1793 года лично распорядился отрубить в рамках борьбы с «эмблемами всех царств». Революционеры ошибочно приняли за скульптуры королей Франции изображения 28 библейских королей.
Сменивший диктатуру Робеспьера куда менее людоедский режим Термидора фактически прекратил гонения на церковь, но еще семь лет (до 1802 года) Нотр-Дам не возвращался церкви. Сделал это лишь пожизненный первый консул Наполеон Бонапарт, который избрал собор Парижской Богоматери местом своей коронации в 1804 году. Наполеон, таким образом, изменил многовековую традицию французских королей, отправлявшихся для коронации в Реймс.
Собор вновь стал ареной представления — в последний момент будущий император выхватил корону из рук удивленного Папы Римского Пия VII и самолично себя короновал, а затем возложил венец и на голову своей жене Жозефине Богарне.
Клан Бонапартов вообще любил Нотр-Дам де Пари. Именно в этом соборе в 1810 году венчался со своей второй женой Марией-Луизой Наполеон I, а в 1811 году здесь крестили наследника империи Римского короля Наполеона II. Спустя без малого полвека в соборе венчался, а затем и крестил наследника Наполеон III.
Второе рождение
Между двумя империями собор ждала первая в его истории реставрация. Нотр-Дам находился в столь плачевном состоянии, что во времена реставрации Бурбонов в обществе громко звучали призывы снести старое здание и построить на его месте новый храм. К счастью, у собора нашлись и защитники, самым видным из которых стал писатель Виктор Гюго, сделавший храм сценой действия романа «Собор Парижской Богоматери». Писатель не скрывал, что одна из целей написания романа — вдохновить французов на защиту культурного наследия нации.
Сейчас в это сложно поверить, но в XIX веке собор воспринимался как маргинальный осколок прошлого, огромная мрачная глыба, неведомым образом сохранившаяся в Париже со времен не менее мрачного Средневековья. В год публикации романа Нотр-Дам в очередной раз подвергся разграблению — противники реставрации Бурбонов ворвались в собор, разграбили ризницу и побили несколько витражей.
И все же Нотр-Даму повезло: вышедший в 1831 году роман и активность других защитников собора привела к началу масштабной реставрации в 1844 году, которая продлилась 25 лет. Конкурс на реставрацию был объявлен королем Луи-Филиппом еще в 1841 году. Победителями стали Жан-Батист Лассю и Эжен Виолле-ле-Дюк. Им предстояло не просто восстановить разрушенные в лихие времена Великой Французской революции скульптуры, витражи и элементы внутреннего убранства, но и доработать собор. Здание вновь обрело шпиль, который стал выше и богаче украшен по сравнению со средневековым оригиналом.
Кстати, в шпиле Эжен Виолле-ле-Дюк сделал своеобразное «пасхальное яйцо» — статую апостола Фомы, лик которого подозрительно напоминал лицо самого Эжена. Еще одним нововведением стала смотровая площадка, расположенная над входом в собор, и знаменитая галерея химер, украшающая его фасад. В середине XIX века собор окончательно обрел статус главного храма Франции и главного символа Парижа, славу которого впоследствии смогла превзойти только Эйфелева башня.
Для героев и предателей
В XX веке собор Парижской Богоматери обрел новую роль — в нем начали чествовать героев республики при жизни и отпевать их после смерти. Здесь отправились в последний путь писатели Морис Баррес и Поль Клодель, маршалы Фердинанд Фош и Жозеф Жоффр, экс-президенты Раймон Пуанкаре и Франсуа Миттеран, океанолог Жак-Ив Кусто, католический проповедник аббат Пьер и многие другие. Здесь чествовали генералов де Голля и Леклерка, праздновали освобождение Парижа и день Победы и исполняли революционную «Марсельезу» на большом органе. Но были в современной истории собора и откровенно позорные страницы.
В 1896 году в нем прошла панихида по маркизу де Моресу — авантюристу, дуэлянту, лидеру французского антисемитизма. В апреле 1944 года в соборе чествовали лидера правительства коллаборационистов маршала Петена, а летом того же года отпевали Филиппа Анрио — госсекретаря по делам информации и пропаганды, убитого борцами движения Сопротивления.
На голодном пайке
Удивительно, но собор благополучно пережил обе мировые войны, несмотря на обстрелы Парижа из тяжелой артиллерии в годы Первой мировой и бомбардировки его пригородов во Вторую мировую. Пули разбили лишь несколько витражей, которые после войны заменили, причем не оригинальными, а авангардными. Тем не менее Нотр-Дам нуждался в реставрации. В 1990-е годы его очистили снаружи, вернув светлый цвет камню.
Грязь, представляющая опасность для камня, была устранена. Скульптуры обработали лазером, микроскрабом и влажными компрессами. Задачей реставраторов было убрать пыль, сохранив патину времени. Камни, состояние которых вызывало вопросы, заменили новыми, взятыми в парижском регионе в аналогичных месторождениях известняка. Кроме того, была решена проблема голубей, отходы жизнедеятельности которых наносили вред собору: в здании появилась сеть электрических проводов, невидимых с земли. С одной стороны, это придало зданию оригинальный вид, с другой — лишило Нотр-Дам мрачноватого облика, который некоторые так любили.
В XXI веке новый этап реставрации приурочили к празднованию 850-летия собора в 2013 году. Помимо девяти новых колоколов стоимостью два миллиона евро, в здании появилась скрытая от глаз проводка, новая подсветка фасадов и освещение нефа для проведения вечерних концертов и мероприятий, а орган получил электронную консоль управления. Реставрация Нотр-Дама сопровождалась многочисленными жалобами на нехватку денег и недостаточное финансирование, из-за чего к юбилею удалось реализовать далеко не все.
Например, 12 тысяч труб органа были очищены уже после празднований, в 2014 году. Реставрации требовала и свинцовая крыша, и многочисленные статуи на боковых фасадах, и шпиль. Церковь объявила, что необходимо собрать еще 100 миллионов евро за 20 лет, в течение которых, как предполагалось, продлятся реставрационные работы. Собор не хотели закрывать для верующих и туристов, поэтому работы должны были выполняться постепенно. Да и жертвователи не торопились заполнить реставрационный фонд. Для этого должно было случиться что-то экстраординарное. И оно случилось: собор сгорел.
Искомые 100 миллионов евро были собраны в одно мгновение — их пожертвует предприниматель Франсуа-Анри Пино, президент и владелец Artemis Group, в состав которой входят бренды Gucci, Balenciaga, Alexander McQueen и другие. Вот только сейчас собору нужно куда больше денег. Несмотря на то что в пожаре 15 апреля удалось спасти основные каменные конструкции и большую часть интерьера, свинцовая крыша, деньги на которую завещал еще инициатор строительства собора епископ де Сюлли, перекрытия и шпиль обрушились. Объем безвозвратно утраченного еще предстоит установить. Для Нотр-Дам де Пари настали худшие со времен Великой Французской революции времена.
Расшифровка Виктор Гюго. «Собор Парижской Богоматери»
Как Гюго пробудил интерес к Средним векам и спас Нотр-Дам от сноса
Пересказывать содержание романа «Собор Парижской Богоматери» — это примерно такая же задача, как пересказывать содержание сериала «Игра престолов». Все равно не уложишься по времени, и там есть масса боковых ответвлений, ходов, намеков. Но, в общем, это про любовь, про страсть, про Средние века — а кончается все, наверное, плохо, потому что все погибают. Эсмеральда погибает, и Квазимодо заключает ее в объятия; козочка Джали выживает — это уже неплохо.
Титульный лист первого издания первого тома романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». Париж, 1831 год Jonkers Rare Books
А если серьезно, роман Гюго написал на одном дыхании. Все остальное он писал очень долго, тратил на это большие отрезки жизни. Этот роман написан меньше чем за полгода. Ему, правда, помешали некоторые события, а именно Июльская революция 1830 года. Он взялся писать роман, сделал в библиотеках выписки, очень внимательно читал, а тут началась революция, и он эвакуировал свою семью подальше от Парижа, в укромное место. Тетрадку с выписками он потерял, поэтому вынужден был просить у издателя отсрочки, и не один раз. В 1831 году роман вышел в несколько сокращенном виде, и потом Гюго переиздавал его, дополнял и так далее. Роман произвел фурор.
Как Гюго заставил всех полюбить Средневековье и готическую архитектуру
Гюго открыл сразу очень много вещей. Во-первых, Гюго подарил нам, Парижу, Франции собор Парижской Богоматери в том виде, в котором он существовал до недавнего времени, а именно до 2019 года, когда чуть было не погиб в огне, но все-таки выстоял. Собор уже хотели сносить, переделывать, такие пожелания высказывались давно, но руки все не доходили — французы XVII, XVIII, да и начала XIX века считали это здание нелепым, безобразным, уродующим город, неподобающим великой стране, великой нации.
Наполеон с трудом перенес торжественную процедуру интронизации в соборе, казавшемся уродливым. Собор подкрасили, почистили, поставили новые двери, сделали в духе XVII–XVIII веков, но все равно это казалось уродливым.
Собор — одно из главных действующих лиц в романе. Он живой, и Гюго подчеркивает это несколько раз. Его невозможно описать одним словом. Он меняется в зависимости от настроения героев, он меняется в зависимости от той задачи, которая стоит перед человеком, входящим в него. Для это учебник по алхимии. Неслучайно сам король, замаскированный под кума Туранжо, приходит к архидиакону Клоду Фролло, потому что он интересуется алхимией и хочет открыть философский камень — а где же это сделать, как не в соборе Парижской Богоматери, где зашифрованы символические послания? Для это родной дом, целый мир, как для Квазимодо, другого он не знает и знать не хотел до времени. И так далее.
Собор Парижской Богоматери в 1482 году. Иллюстрация Эжена Виолле-ле-Дюка к роману Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». Париж, 1876–1877 годы The Centre for 19th Century French Studies — University of Toronto
Это первое, и уже за одно это Гюго нужно сказать спасибо. И еще он сделал отступление, что на самом деле это не только о Париже, а о всей готической архитектуре, которая достойна изучения, достойна поклонения. Этому нашлись многочисленные сторонники, например великий архитектор Эжен Виолле-ле-Дюк и другие, принявшиеся сохранять эту архитектуру — может быть, не очень умело, но от чистого сердца.
Второе — Гюго открыл Средние века, потому что Средние века долгое время понимались как мрачная эпоха, эпоха мракобесия. Кстати, и у него это отнюдь не светлая эпоха, но эпоха чрезвычайно плодородная, она способна породить истинные чувства и вызывает неподдельный интерес сама по себе, а не только в контексте борьбы с суевериями.
У Гюго были предшественники. Была довольно популярная традиция английского готического романа, но там обычно происходило нечто сверхъестественное, были существа, которых в реальной жизни быть не может, хотя бы Франкенштейн. И, конечно, был великий Вальтер Скотт, чрезвычайно популярный везде, в том числе и в России. И, конечно, Гюго его читал. он заимствовал у него напрямую, особенно из романа «Квентин Дорвард», потому что там есть и король Людовик XI, который очень похож на Людовика из романа Гюго, там есть и герой, который бросает всем вызов, и цыган — то есть появляется тема цыган, которая не так часто фигурировала в литературе.
Гюго черпал из этого источника, но привнес и нечто другое. Он пробудил интерес к чувствам. Чувства гораздо важнее долга. Собственно, долг здесь никто не исполняет. В этом, кстати, разница между Вальтером Скоттом и Гюго: у Скотта герои верны своему долгу — рискуют, иногда гибнут, но они верны ему до конца. Здесь — какой долг? Здесь — любовь, здесь — страсть, здесь — ненависть. Это гораздо важнее, чем следование какому бы то ни было долгу.
Эсмеральда, Феб де Шатопер и Клод Фролло. Иллюстрация Николя Эсташ Морена к роману Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». 1834 год Maison de Victor Hugo
И, конечно, здесь есть противостояние власти. Средние века для Виктора Гюго — это эпоха, как сказали бы в советское время, революционная. Здесь есть тираническая власть. Гюго вообще не очень любил власть. Есть народ, пусть даже очень экзотический, нищие, которые готовы бросить вызов этой власти. Поэтому, кстати, Гюго так любили в Советском Союзе.
Еще Гюго открыл женщин. Мир женщин, которые оправданы именно своей любовью, своей страстью, пусть даже неправильной, нелепой. Объект любви Эсмеральды, Феб, — человек, который ее предал. Он красив, он производит впечатление благородного человека, но на самом деле он не стоит ее. Тем не менее Эсмеральда делает свой выбор, и в этом ее величие, ее красота, и она достойна всякого поклонения.
Эсмеральда. Картина Лионеля Руайе. 1889–1902 годы Maison de Victor Hugo
Кто это писал? Это был Федор Михайлович Достоевский, издатель этого журнала. Перевод сделан Юлией Померанцевой. Я, к сожалению, не смог найти дополнительные биографические сведения о ней. Дальше все сильные переводы тоже делались женщинами — и какими! Это были борцы за права женщин. И, конечно, самый известный перевод — это перевод Надежды Коган, урожденной Нолле. Прекрасный переводчик, последняя любовь Александра Блока. Есть несколько переводов, выпущенных мужчинами, но в основном в России этот перевод делали именно женщины, то есть это борьба за права женщин, за их эмансипацию — так совпало.
Можно ли считать роман Гюго исторически достоверным
Гюго открыл исторический роман. Он практически первый человек во Франции, который пишет роман с опорой на исторические источники. В это время историки становятся очень популярны. Все зачитываются — и даже не столько зачитываются, сколько заслушиваются — лекциями Франсуа Гизо. Огюстен Тьерри — тоже властелин дум. Но это — историки. Гюго — писатель, но он понимает, что нужно работать с историческими источниками, и работает с ними, надо сказать, очень неплохо.
Три женщины и мальчик. Иллюстрация Адель Лене к роману Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». 1844 год St. Michael’s College Library
Я, в общем, разбираюсь в истории Парижа, и в романе не так много деталей, в которых я могу усомниться: Гюго великолепно знал Париж, знал историческую фактуру, фактических ошибок у него совсем мало. Есть некоторые смещения во времени: в той сцене, где Квазимодо приговаривается к позорному столбу и его наказывают кнутом, мучают, стоят кумушки, а с ними — мальчик. Мальчик хочет украсть маисовую лепешку — глава так и называется — «Маисовая лепешка» Полностью глава называется «Рассказ о маисовой лепешке» («Histoire d’une galette au levain de maïs»). ). Заканчивается рассказ про маисовую лепешку тем, что мальчик все-таки ее съел. Но маисовой лепешки не могло быть в XV веке. Это кукуруза. Но таких деталей очень немного.
Двор чудес. Иллюстрация Эжена Бейе к роману Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». 1844 год St. Michael’s College Library
Такие дворы существовали во многих мегаполисах, в том числе и в Москве, скажем, веков. А это XVII век. Эти дворы чудес описываются в произведениях Анри Соваля, историка и эрудита XVII века, один раз они даже были вполне официально нанесены на карту. В Париже их было несколько, и Гюго они очень заинтересовали. Про такие дворы в Париже XV века мы ничего не знаем. Я время думал, что Гюго не прав, поэту допустимо смягчать. Но исследования более позднего времени показали, что нечто подобное все-таки было в XIV и XV веке. То есть были группы людей, и не знаю, была ли у них своя территория, но у них был свой засекреченный язык, была своя организация.
Среди прочих открытий, которые сделал Виктор Гюго, — открытие мира арго. Арго — это королевство, жителей он называет арготинцы. Это особый язык городских низов, особый язык профессиональных нищих. Он соответствует нашей фене, который изначально был языком коробейников. Арго тоже был языком коробейников, на нем они должны были общаться между собой, чтобы клиент не понял, что ему продают. Этот язык был заимствован миром профессиональных нищих и срезателей кошельков. Историки пишут о том, что странным образом издают словари арго и открывают этот мир не полицейские агенты, структура которых была очень развита в Париже, но именно писатели, и первым был Виктор Гюго.
Что для Гюго Средние века? Это мир, противостоящий более позднему классицизму, противостоящий рациональному управлению, прямым проспектам, улицам. Неслучайно он будет негодовать, когда уже в годы XIX века барон Осман затеет перепланировку Парижа, которая принесет городу современный облик, столь любимый нашими соотечественниками. Гюго считал, что этот человек режет по живому, убивает живое существо — Париж с его лабиринтом улочек.
Вид на улицу Шамплейн. Фотография Шарля Марвиля. годы The Metropolitan Museum of Art
Этот немного утрированный интерес ко всему хтоническому, идущему из-под земли, но естественному заставляет Гюго нагнетать такие густые краски. Что для него очень важно? Посмотрим, как у него происходит дублирование. Начинается все с представления во Дворце правосудия. Это был Зал потерянных шагов, или Зал мраморного стола, самое большое здание средневековой Европы — с этим можно не соглашаться, но такое мнение было и есть до сих пор. Гренгуар начинает свое представление, но оно сорвано, потому что происходит несколько параллельных событий, среди которых — праздник дурака, или праздник шута, когда выбирают самого уродливого — короля шутов. Отдельно есть и король арготинцев, или цезарь, как его называют. Это не мешает Гюго остановиться на карнавальной культуре, и он с большим удовольствием расписывает, как все было не похоже на современность, как это интересно, как это ужасно и так далее.
Дворец Правосудия. Иллюстрация Жан-Жака Утвайта к роману Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». 1844 год St. Michael’s College Library
Дальше — мир школяров и студентов. Мир школяров и мир криминальный у Гюго постоянно пересекаются. У архидьякона Фролло есть брат Жан, или Жеан, как у нас переводят это имя, который все время клянчит у него деньги. Он не лишен образованности, он друг Феба, возлюбленного Эсмеральды, но при этом вхож в царство криминальных элементов и чувствует себя там как дома. В романе масса школяров: ведет всякие записи, им дает консультации. Бывшие правоведы, теологи — все собираются на этом дне общества.
Что еще есть в романе? В романе город живет своей жизнью. Целая книга посвящена, с одной стороны, описанию собора, с другой — описанию Парижа, как если бы мы смотрели с вершины собора. Это огромная панорама, и она очень дотошно описана. Может быть, читателю она покажется странной и ненужной, потому что там нет никакого действия, но для Гюго очень важно показать реальную жизнь города. Гюго работал с историческими источниками. И достоверность у него достаточно высокая. Например, я нашел там Жака Куактье. Мэтр Куактье — это доверенное лицо короля, лейб-медик, которому тот доверяет, с которым ведет всякие переговоры, которого использует в качестве посредника. Парадоксальным образом мне довелось работать с документами этого Куактье. Он выскочка, сделавший себя благодаря медицинскому таланту. Король был очень мнительным, все время думал, что он тяжело болен, что, в общем, соответствовало действительности, и он очень щедро одаривал Куактье. Я работал с имуществом его наследников — Гюго действительно описал все вполне достоверно.
Штурм Нотр-Дама. Иллюстрация Франсуа Шиффляра к роману Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». 1876–1877 годы Maison de Victor Hugo
Еще один сюжет, который важен для Виктора Гюго — это, конечно, сюжет цыган. Цыгане — это образ, буквально созданный для романтиков, для поэтов, в том числе для Александра Сергеевича Пушкина и для английских поэтов. Конечно же, Гюго не мог мимо него пройти. Я уже говорил, что у Вальтера Скотта в «Квентине Дорварде» есть цыган, но он там для того, чтобы показать контраст между рыцарем и вот этим самым цыганом, который служит за деньги, не верит в Бога — и ужасает нашего положительного героя.
Цыгане для Гюго — это совершенно другое. Понятно, что их ненавидят, у них плохая репутация. И у затворницы, которая ненавидит цыган и Эсмеральду, как потом выясняется, есть для этого основания, потому что у нее украли девочку и подложили ей вот этого уродца Квазимодо.
Иллюстрация Люка-Оливье Мерсона к роману Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». 1889 год Musée d’Arts de Nantes
Цыгане появляются в Европе в годы XV века. Для историков это очень интересный сюжет — как и почему именно в это время они появились, — но я не буду говорить на эту тему. В Париже они впервые появляются в 1427 году и производят двойственное впечатление. Их считали паломниками: раз паломники — пусть идут. Потом выясняется, что очень долго они паломничают — их надо либо выловить, либо выдворить из страны. Но было уже поздно. Цыгане зарекомендовали себя прежде всего как гадатели по руке, предсказатели судьбы, а также как прекрасные лошадники, которые могли подковать лошадей, и так далее. И это балансирование между, с одной стороны, изгнанием, а с другой — использованием дало возможность цыганам скитаться и оседать в некоторых европейских странах.
А потом, уже в XVI и XVII веках, начинается даже мода на цыган. Цыганские наряды часто использовались на карнавалах. То есть и здесь Гюго вполне историчен, и именно вокруг цыганки Эсмеральды возникает особый ореол: она, с одной стороны, прекрасна, а с другой — вызывает возмущение властей одновременно с вожделением отрицательных героев.
Словом, Гюго — это действительно писатель, который очень сильно повлиял на историков. Прежде всего, на Жюля Мишле. Это историк младшего поколения историков-романтиков, и он признавался, что хотел написать главу в своей истории Франции, посвященную собору Нотр-Дам, но это уже сделал Гюго, и ему просто нечего добавить здесь. Мишле полностью соглашался с тем, что Достоевский писал о французском народе, олицетворяемом Квазимодо, и развивал эту весьма важную для него идею.
Чем роман Гюго шокировал его современников
Вместе с тем были критики. Во-первых, критики со стороны традиционных ценностей и представления о прекрасном. Я видел карикатуру 1842 года, где изображена группа писателей и поэтов, во главе которой идет Виктор Гюго, еще вполне молодой человек. И все они очень уродливые. Это позже Гюго будет таким благородным старцем. У него на самом деле очень специфические черты лица: огромный выпуклый лоб, сравнительно маленькое лицо, непропорциональное этому лбу. Потом он будет носить бороду. И вот идет Гюго, за ним идет Альфонс де Ламартин и многие другие. И у них плакат: «Прекрасное — это уродливое». Это стирание граней между прекрасным и уродливым, эстетизация того, что сейчас называется ужасами Средневековья, «страдающим Средневековьем», многих шокировали.
Великий путь потомков — шествие романтиков. Карикатура Бенжамена Рубо. 1842 год Bibliothèque nationale de France
Многих шокировало еще вот что. Да, были люди, которые к Средним векам уже относились достаточно хорошо. Но они были недовольны: для них Средневековье — это великая эпоха, здесь они согласны с Гюго, но Средневековье — великая эпоха потому, что там есть идея Бога, которая сейчас умерла. А где идея Бога, где истинная религиозность у героев Виктора Гюго? Ее нет. И это было шокирующим обстоятельством.
И, наконец, критика с точки зрения литературного вкуса. Оноре де Бальзак, прочитавший роман в 1831 году, написал:
«Вообще-то Гюго — хороший поэт, но роман ужасный! Это сплошная безвкусица, это нагромождение нелепиц одна на другую, это сюжет, который скачет с одного предмета на другой. Мысль автора все время растекается. Композиция развалена. Это образец безвкусия, характерный, к сожалению, для нашей эпохи».
Действительно, в романе можно обнаружить достаточное количество этой безвкусицы.
Является ли произведение Виктора Гюго романом «на все времена»? Да, является. Его можно читать в любом возрасте: в подростковом, в пенсионном, в постпенсионном, в зрелом — и всегда находить новые пласты. Это свидетельствует и о большом писателе, и о большой литературе.
Портрет Виктора Гюго. Гравюра Леона Ноэля. 1832 год Bibliothèque nationale de France
К сожалению, большинство людей знакомы с романом либо по мюзиклу, либо по мультфильмам. Это неплохие образцы. Но самое главное — это текст. Гюго не может ничего высказать прямо. У него всегда есть отступления, есть довольно глубокие философские размышления, есть интерес к тому, что называлось тогда во Франции histoire pittoresque — забавная, пикантная, смешная сторона истории, которая жива и сейчас. Соединение этих качеств делает из этого романа чтение на все времена — и не обязательно для историков, но и вообще для всех интересующихся настоящей человеческой жизнью и великим городом Парижем.
Первая встреча с романом сложилась неудачно. Мне он не понравился. Я читал его совсем в нежном возрасте, когда, читая «Войну и мир», пропускаешь про мир и читаешь про войну. По сравнению с Дюма здесь было мало поединков, мало сражений и любовь — непонятное. В общем, я был не в восторге.
И потом я перечитывал Гюго — уже не только это произведение, а, скажем, «Отверженных», огромный, совершенно неподъемный текст. И рассуждения Гюго о парижских трубах, о парижской канализации оказывались безумно интересными, не менее интересными, чем перипетии судеб этих людей, этих характеров. Кстати, характеры Гюго прописывал не очень подробно. Но чувство исторической реальности у него развито не меньше, чем у Александра Дюма: художник чувствует немножко иначе, чем историк, и очень часто оказывается гораздо догадливее него, потому что понимает композицию жизни.
