О Господи! Дай Разум людям
О Господи! Дай Разум людям.
Любовь и Совесть пробуди.
Ведь если Совесть не проснётся,
Что ждёт нас, Боже, впереди?
Что ждёт за той чертой незримой?
Где нет Любви, там только мрак.
Ярмо раба необходимо
Нам скинуть, и Мы знаем КАК!
Без революций, войн, насилья,
Захвата власти и утрат.
Душа раба, она бессильна,
А дети Бога знают КАК!
Познав Великое ученье,
И мир в себе преобразив,
Вдруг отразится, без сомненья,
Мир, удивительно красив!
Тот мир, который мы создали,
Есть отражение всех нас.
Отца Небесного предали.
Изменим всё со счётом РАЗ!
Без страха мыслеобраз чистый,
Где сфера Бога льётся в нас,
Мы держим образ тот лучистый,
Но близится наш судный час.
Едины Мы с Отцом Небесным.
Нас только ум всех разделял.
Лукавый, Люцифер известный,
С жрецами миром управлял.
Но Мы ЕДИНЫ, Мы ЕДИНЫ!
В Любви все созданы Творцом.
Нам вспомнить всем необходимо
Перед решающим концом.
Кто Мы, зачем здесь и откуда?
Мы дети Бога, Божья рать.
Мы Совершенство, Божье чудо.
В нас Божий Дар и Благодать.
Конца, которого ждут люди,
Не будет! Будет тьме конец.
Преображаться мир наш будет!
Откроем тысячи сердец.
И Свет Души, найдя дорогу,
Сольётся с Солнечным Отцом.
Я каюсь за грехи пред Богом,
Но дальше путь мой лишь с Творцом!
17/01-2016
———————————
«Держи ум свой во аде и не отчаивайся»,
или Формула преподобного Силуана для преодоления кризиса
Пока врачи предрекают миру, где ковид следует волна за волной, пандемию депрессии, обратимся к опыту святых. У них есть, оказывается, формулы извлечения из того, что нами переживается как кризис (от греч. «суд»), максимума выгод для души. Одна из таких формул: «Держи ум свой во аде и не отчаивайся». Это откровение, данное Господом преподобному Силуану Афонскому, чью память мы ныне отмечаем, может помочь и нам. Каким образом? – Отвечают пастыри.
Художник: Мария Мироненко
То, что абсолютно недостижимо для тебя, легко для Бога
«Смена демонических внушений, то возносящих на “небо” в гордости, то низвергающих в вечную гибель, угнетала душу молодого послушника, доводя его до отчаяния, и он молился с чрезвычайным напряжением».
Cпал мало, урывками. Шли месяцы, а мучительность демонических нападок все возрастала. Душевные силы стали иссякать, он изнемог, потерял мужество, а отчаяние и страх гибели все усиливались.
«Ужас безнадежности все чаще и чаще овладевал всем его существом. […] он дошел до последнего отчаяния и, сидя у себя в келье, в предвечернее время, подумал: “Бога умолить невозможно”. С этой мыслью он почувствовал полную оставленность, и душа его погрузилась во мрак адского томления и тоски. В этом состоянии он пробыл около часа».
«Бога умолить невозможно», – с этой мыслью он почувствовал полную оставленность
В тот же день, находясь в церкви, глядя на икону, он увидел живого Христа – всепрощающего, безмерно любящего, радостного. Господь непостижимым образом явился подвижнику, и все его существо исполнилось огнем благодати Святого Духа.
Через некоторое время подвижник был испытан новым искушением. Однажды демоны показали ему видение: когда он стоял в храме во время богослужения, то услышал вдруг, как царь Давид поет в небе славословие Богу. Отцу Силуану представилось, что у храма не стало ни купола, ни крыши, ему стало казаться, что он видел отверстое небо. Об этом видении он рассказывал четырем духовникам, но никто не сказал ему, что это видение было показано демоном.
«Я сам думал, – рассказывал потом старец Силуан, – что бесы не могут славословить Бога, и что, значит, это видение не от врага. Но прелесть тщеславия борола меня, и я снова стал видеть бесов».
Святые отцы советуют в подобных случаях, чтобы не повредиться умом, почитать себя недостойным видений.
Демоны приходили к нему в келью и не давали молиться. И тогда это уже был вопль изнемогшей в брани души, на что Господь подсказал: «Гордые всегда так страдают от бесов». Гордость, как отмечал потом уже умудренный старец Силуан, трудно распознать в себе. Пока человек не смирится, Господь оставляет его помучиться своим бессилием. «А когда смирится душа, тогда враги побеждены, и душа обретает великий покой в Боге». Душа преподобного, по его словам, в период демонических атак «стояла во аде». Гордую душу темная сила штурмует как нечто, по праву должное принадлежать ей. Всем, кто подобно прошедшему через этот опыт отцу Силуану будет подвергаться таким нападкам, он советует стоять мужественно, но надеясь не на себя, а крепко уповая на Бога, и враги не выдержат.
Комментируя опыт преподобного Силуана, иеромонах Рафаил (Нойка) – ученик его ученика архимандрита Софрония (Сахарова) – отмечал, что преподобный Силуан находился в состоянии, при котором он уже не знал, что ему делать и как терпеть. 15 лет суровой аскетической борьбы не приблизили, как казалось, его ко Христу. Но настал тот момент, когда Богу стало возможно говорить с ним, – а это тот миг, когда душа уже разуверилась в себе и ищет только помощи от Бога. Господь тогда и дал преподобному Силуану откровение: «Держи ум свой во аде и не отчаивайся».
По объяснению отца Рафаила, эти слова можно понять следующим образом. Будь реалистом: ты видишь, что не в силах победить врага, помни, что ты грешник. Но помни также и о том, что Господь – милостивый, а потому нет нужды отчаиваться. То, что абсолютно недостижимо для тебя, легко для Бога.
То, что было попущено пережить преподобному Силуану, по форме напоминало тяжелую депрессию – состояние, в общем-то, известное многим нашим современникам. Но мы не думаем о святом как о человеке с психическим расстройством, а видим в нем подвижника, ведущего внутреннюю войну. Преподобный Силуан рассказывал, что однажды на него напал дух отчаяния, и ему стало казаться, что Бог отринул его и спасения нет, победы в этой битве уже не будет. Дух этот столь тяжел и томителен, что о нем страшно было даже потом вспоминать. «Душа не в силах понести его долго», – признавался ратоборец.
То, что было попущено пережить преподобному Силуану, по форме напоминало тяжелую депрессию
В жизни духовной, по мнению отца Рафаила, сокрыт выход из кризиса. Переживая кризис, многие люди в этот момент оказываются весьма близки ко Христу. Но, не зная того, они идут на прием к психиатру.
«Знай душа силу слов и образ мысли святого Силуана, наверняка тут же вышла бы из обдержащего ее тягостного мрака, не нуждаясь в таблетках».
Дополняя слова отца Рафаила, надо все-таки уточнить, что откровение «держать ум во аде и не отчаиваться» было дано преподобному Силуану после того, как он вкусил благодати. Преподобный опытно познал реальность духовного мира. Если же человек со всей очевидностью к такому опытному познанию не пришел, то возникает риск того, что привыкший полагаться в мире сем на себя, он, погружаясь мыслью во ад, может просто не удержаться на этой заповеданной грани: «не отчаиваться».
В момент кризиса многие люди оказываются весьма близки ко Христу. Но, не зная этого, идут к психиатру
Да и к тому же даже такому подвижнику, как преподобный Силуан, который мог советоваться со многими опытными духовниками Святой горы Афон, эти мучительные перепады состояний были попущены из-за неосознаваемой им гордости. Кто из нас уверен в том, что он покаянно постиг всю меру своей гордости?
Поэтому лучше все-таки не вырывать это ставшее известным откровение из того контекста духовной брани, в котором оно было получено, а, изучая книги о преподобном Силуане Афонском, приобщаться, по совету отца Рафаила (Нойки), опыту нашего святого соотечественника, постепенно усваивая его образ мыслей.
Хорошо бы читать и книги самого отца Рафаила – они написаны в той же духовной традиции, унаследованной им от своего наставника – отца Софрония (Сахарова), а тем – от преподобного Силуана Афонского. Преподобный Силуан стяжал опыт делания, что называется, потом и кровью, нам же этот опыт достается от отца Рафаила в доступных для понимания объяснениях, – хотя названия своих книг современный нам автор и возводит к богодухновенным строкам Священного Писания. Например, «Живи мя по словеси Твоему».
Когда приходит Бог?
– Кризис – это возможность обогатиться благодатью. Именно именем Христовым любой кризис и преодолевается – бывает быстро, иной раз долго. Но того, что ты можешь получить в кризис, тебе никогда не добиться без этого кризисного трамплина. Святые радовались трудностям, специально даже выдумали аскезу, чтоб создавать их себе. Они желали этого умирания, потому что знали, что именно так и приобретается благодать. Надо преодолевать себя – вот когда тебе не хочется вставать на молитву, тебя всего корежит и внутренне, и физически, знай, что именно тогда молитва и пойдет, когда ты все это сможешь превозмочь. Но вовсе не своей силой.
Кризис – это возможность обогатиться благодатью
От того-то преподобный Силуан Афонский и искал максимальных показателей кризиса. У старца Софрония (Сахарова) мысль неотступна от этого состояния «на краю ада». Да потому что именно там тебя и встречает Христос! Хватает тебя, чтобы ты не грохнулся, когда ты на Него надеешься. Это тот момент, ради которого, испытав его, ты все уже готов отдать. Как тот купец за драгоценную жемчужину (Мф. 13: 45). Идет и продает все – все свое имение: то, что ранее было доступно тебе, тебя вдруг уже не радует. А вот оказаться в этой нищете, за которую обещано Царствие Небесное (Мф. 5: 3), – самое то. Высшее из удовольствий.
Тренируйтесь в этом направлении. Для того нам и дана жизнь: не довольствоваться малым, а высшего искать. И вы уже не будете метаться и горевать, когда вас очередной кризис накроет, – вы используете его как шанс. И чем больше у вас будет этого опыта вживания в кризис и извлечения из него благодати, тем отважнее и прямее вы будете идти по жизни, уже не боясь ничего и во всем доверяя Богу. Проходя именно так сквозь кризисы, вы уже не просто будете верить в Бога, но будете знать, что Господь никогда не оставит.
Но мы часто негодуем, расстраиваясь даже до слез: вот я подвизаюсь, а где благодать? Так Бог же нам ее заботливо и не дает. Пока сердце человеческое через страдания, через аскезу не навыкнет смирению, ему опасно вручать дар благодати. Человек же сразу с ума сойдет. Если у тебя сходу все в духовной высшей жизни получилось, ты же вознесешься. А святые отцы писали: увидел брата, возносящегося на небо, – дерни его за ногу, пусть лучше упадет.
Преподобный Силуан Афонский, величайший святой нашего времени, едва поступив в монастырь, уже имел самодвижную молитву, непрестанно творящуюся в сердце. И духовник Свято-Пантелеимонова монастыря взял да и сказал ему: «Силуан, если ты в молодости такой, каким же ты будешь в старости, в конце своего подвига?» – тем самым искусив его. Этот помысел, как змея, проник в сердце неопытного и опустошил его. Вместо рая – ад в душе. А познав, что это такое, святой потом и плакал за весь мир от того, что видел большую часть человечества, обреченной на ад… – это действительно страшно.
Сам отец Силуан дошел до крайней грани отчаяния. Но у него был опыт видения Бога, он знал, за что и ради Кого он сражается, и благодать, в итоге изливаемая на него за эту борьбу, была настолько преизобильной, что душа не могла ее всю вместить. Поэтому если у нас что-то не получается в духовной жизни, то это еще не повод грустить. «Не мерою дает Бог Духа» (Ин. 3: 34). Если не дает – значит не готовы. Так тем более нельзя опускать рук. «Царство Божие нудится» (Мф. 11: 12). Благодать от Бога, но Господь-то смотрит именно на наши труды. И как только мы пришли в то устроение, когда дар нам не будет во вред, то дает нам, и «дает не мерою».
Господь бы и сейчас нам всем все дал, да мы не приготовили себя. А это кропотливый и нескорый процесс. Бог испытывает, смотрит на усердие, на постоянство. На смирение. Образ дан во Христе (Мф. 11: 29) – воцаряются уподобившиеся. Никакие из наших подвигов не должны обгонять смирения. Иначе это будет дьяволизм, гордыня. Один из главных признаков такого перекоса – человек перестает слышать кого-либо. На самом деле он не слышит уже и себя, а только помыслы, которые всевает ему враг. Такой и хотел бы, может, поклониться Богу, а на самом деле кому поклоняется?
Преподобному Силуану это было показано, когда в келье его между ним и иконой встал бес во весь рост, ожидая поклонения себе. И вот тут-то на мольбу отца Силуана ему было открыто: «Гордые всегда так страдают от бесов». И он понял главное, о чем надо просить: «Господи, научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа». И услышал: «Держи ум твой во аде, и не отчаивайся».
Вот это самое лучшее, когда Бог дает тебе план действий, а не когда человек сам себе что-то конструирует. Поэтому, когда возникают искушения, надо отдавать себе отчет, что время, когда они возникли, форма этих искушений и их мера – это все во власти Бога. Не нужно ничего самому себе надумывать – просто несите то, что Бог вам посылает, и несите с благодарностью. А Бог каждому из нас дает как раз то, что нам нужно. Искушений в жизни у всех хватает. Бегать от них не надо. Надо их нести. Если вы будете противостоять искушениям не только внешне, но и внутренне, пытаясь при этом исполнять заповеди, то можете дойти до отчаяния, осознав, что на самом деле ничего исполнить не можете. Есть желание, есть честность, есть неустанный труд, а постоянно все рушится. Рушится и рушится. И человек подходит к такой черте, когда явственно видит и собственное несовершенство, и невозможность самому исполнить заповеди. Вот эта как раз та самая точка ада: она очень болит, тревожит и, может быть, повергает в отчаяние…
Несите то, что вам посылает Бог. Несите с благодарностью
Но Господь передал через преподобного Силуана вот это откровение: «Держи ум свой во аде и не отчаивайся!» Если вы искренне будете стараться следовать Евангелию и все-таки не отчаиваться, вот именно в этой точке, когда надеяться уже не на что, и приходит Бог и укрепляет человека. Но это все постигается на опыте. Теоретически тут что-либо сложно объяснить и понять. Это все надо самому прожить.
Господь снизойдет и во ад моей души
Можем ли мы формулу: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся» – применить на собственном опыте? Есть ли риск? Как она вообще «работает»? Об откровении, данном Господом преподобному Силуану Афонскому, чью память ныне отмечаем, – рассуждает игумен Петр (Мажетов), настоятель Свято-Косьминской мужской пустыни Екатеринбургской митрополии.
Игумен Петр (Мажетов)
Так мыслят святые души
Это очень яркое, сильное внушение – многие духовники его приводят в проповедях, беседах. Оно заряжено энергией глубокого покаяния, смирения, решимости. Его смысл близок известным святоотеческим максимам – например Пимена Великого: «Поверьте, чада, где сатана, там и я буду», – или сапожника из Александрии, у коего Бог преподобного Антония Великого поучиться отправил: «Все спасутся, один я погибну», – повторял этот богоугодивший ремесленник… И это всё не просто какие-то эмоциональные, ничего не значащие причитания! Нет, так мыслят святые души.
Явно понимая, что ты проклят, ничего, кроме ада, за свои грехи не наследуешь, ты тем не менее не теряешь надежды, что Господь по Своей великой милости, благости и любви к роду человеческому снизойдет и во ад твоей души. Сам ты трезво осознаешь, что ты своими грехами себе уже изработал, – так что полностью себя лишаешь даже права быть человеком, и не то что человеком, а вообще живым существом, – согласен на то, чтобы тебя ввергли в преисподнюю. И отдаешь себе отчет в том, что это значит. Всецелое лишение радости быть.
Но грех – это и есть небытие. Вот так прочувствовать, что он сделал с твоей жизнью при твоем ранее соизволении, и при этом уповать на Создателя как Владыку всех и всяческого, Сына Своего Единородного не пожалевшего, чтобы нас спасти, – разве это ни есть уже залог спасения?
«Не в тебе дело»
Что толку предаваться черной маниакальной депрессии: «Я – конченный грешник…» – «Не в тебе дело!» – как говорили псково-печерские старцы. И диавол – не владыка всего! Сколько бы тебя лукавый ни наущал, а ты ни разрушал сам себя, внимая «человекоубийце искони», – в основе тебя образ Божий. А значит, способность любить.
Помните, у Ф.М. Достоевского в романе «Преступление и наказание» как тонко проведена эта интуиция: люди, даже находясь в самой топкой пучине греха, молясь друг за друга, тем самым высвобождаются – точно вспыхивает в них эта способность любить, быть любимыми, и она оказывается живительной. Но ухватиться за этот подчас и слабый лучик той любви, что мы, люди, еле-еле, бывает, впускаем в этот мир, сможет только тот из нас, кто «держит ум твой во аде». Для кого желанна эта хотя бы толика Света. И кто не отчаялся.
Надо прежде всего иметь смирение. И помнить: всё – милость Божия
А тут надо прежде всего иметь смирение. И малому обрадоваться – а нас попробуй сейчас чего-нибудь лиши: взгляда даже доброго, привилегии какой-нибудь, вещички-безделицы, комфорта… – и мы уже разобижены дальше некуда, разгневаны, негодуем, ропщем, проклинаем, возмущены! Любой даже не самый страшный диагноз – для нас жуткое потрясение. И сразу мы вспоминаем о правах своих на «медицинское обслуживание», врачей осуждаем: не так посмотрел, не заинтересовался, не выслушал, не объяснил! А сказано: «Держи ум твой во аде…» Ничего-то мы на самом деле не достойны, и жизни самой… А всё это – милость Божия. «Вся пища мира – это любовь Божия, которая стала съедобной». Точно так же и воздух, и вода, и – всё, всё, всё. Я – ничто. Я – во аде. Только не надо при этом и вскипать в квазивеличии своей гордыни: «я – ТАКОЙ грешник…» «Не в тебе дело».
Три опасности
Вот преподобный Силуан Афонский, аки один из древних, мог это острие откровения, посланного ему, удержать – никуда не уклоняясь: ни вправо, ни влево. Эта фраза, оставленная нам святым, – духовный Эверест. Пусть на самый пик мы и не взберемся, но она уже нам открывает путь наверх, который парадоксальным образом в духовной жизни всегда пролегает по низинам смирения.
Иначе могут быть три опасности. Во-первых, сорваться в бездну своего же воображения (через которое мы, кстати, связаны, как говорят святые отцы, с миром демонов-живописателей) – уйти в некое такое смакование адских мук, саможаление в завороженности ими. Ум и воображение – это все-таки разные вещи, это надо иметь в виду.
Не смакуй муки адские, и не сочиняй про себя: мол, ничего-то я из себя не представляю
Во-вторых, так можно и смирение себе в этом своем чувственном трансе насочинять: «Ничего-то я из себя не представляю, и вот что со мной из-за этого происходит…» А тут можно так нахлебаться этой горечи тоски и печали самобичевания, что человек уже и не выберется потом из этого нагромождения над самими собой кругов ада. Так и психически повреждаются.
В-третьих, нельзя успокоиться констатацией: «Да, я грешник, достоин ада, но я и не отчаиваюсь, потому как и не рассчитываю на большее», – и тем самым плотоугодливый миролюбец, наплевав на необходимость подвизаться, еще и исполнителем формулы преподобного Силуана Афонского глумливо себя может почитать: «Прям про меня сказано!»
Это всё какие-то прельщенные состояния. Может быть, и не прелесть, потому как она подстерегает уже в сфере духовной, а посему и угодить в нее могут люди только духовные. Но вот на уровне душевном и уж тем более плотском это откровение: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся», – данное титану духа, лучше не применять это точно.
Как стяжать немечтательные покаяние и смирение?
Это наставление подобно, как и всякое слово Божие, мечу обоюдоострому: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов и судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4: 12).
Но актуальным оно может быть все-таки и для нас. Если мы как раз будем учитывать свою меру и не штурмовать Эверест без снаряжения и инструктажа. А получить таковые можно в писаниях святых отцов, таких, например, как святители Игнатий (Брянчанинов) и Феофан Затворник – кому кто ближе. Они очень подробно описывают то, как стяжать немечтательные покаяние и смирение. У них нет излишнего пафоса, они и исходят из понимания того, что мы, современные люди, к высокодуховным подвигам не способны. Но это не значит, что нам не надо двигаться вверх. Направление нашего пути здесь и дальнейшую траекторию наших душ уже в вечности определяет. Вот святители-просветители и показывают нам крепкие – там, где не сорвешься, – хорошо исхоженные подвижниками тропы вверх. Можно также афонских старцев наших дней читать: поучения, например, великого, но так по-отцовски нежно снисходящего к нашим немощам преподобного Иосифа Исихаста. А наши Глинские старцы, Оптинские старцы, Псково-Печерские какие нам наставления оставили! Нам же всё это открыто. Просто надо читать с рассуждением, которое они и прививают своим ведомым и неведомым чадам-читателям.
И вот если так подходить, то подсказка, оставленная нам через преподобного Силуана Афонского, просто возгревает в наших душах ревность достичь смирения и упования на Господа. Не на свои заслуги – а только на исцеляющие смертные раны Христа. Что может быть в этом мире ценнее их? Крови Христовой, за нас изливаемой во оставление грехов, Тела Господня, за нас ломимого (ср.: Мф. 26: 26–28)…
Корабль тонет, когда вода внутри
Этот мир гремит, и блестит, и сверкает, и пахнет, и крутит – похоти разжигает, гордость взбеленить норовит и тем самым увязать, бедных, в этот свальный клубок страстей… Чтобы здесь, в мире сем, всё сокровище свое полагали (см.: Мф. 6: 21) и себя проявляли, но тут-то нас враг и хватает, свивает по рукам и ногам. Антоний Великий видел воочию эти сети диавола. Мир этот точно выворачивает человека наизнанку, заставляя жить чревом, внушая, будто жизнь духа безлика, скучновата и пуста. Но это-то очередной обман лукавого! Человек, кто хоть в малом старается держаться правды, просто говорить правду, какой бы они ни была, и всё! – уже прочувствует козни бесов. Там что-то не сойдется, там… Главное, чтобы в тебе самом не было лжи. Это, знаете, как говорят: корабль тонет, когда вода внутри.
Всё-то мирское на самом деле проходит, разрушается, сгнивает – не дайте себя затянуть в этот тлен. Сквозь призму духовного ориентира – «Держи ум твой во аде…» – мы и можем опростаться от этого суетного водоворота – словно спустившись на самое дно и оттолкнувшись от него ногами, чтобы нас вытолкнуло на свободу! Что нам стоит взять да и не пойти на поводу ни обольщений врага, ни взвинчиваемой им же ярости вследствие желания или невозможности их достигнуть.
Но, с другой стороны, нам сказано: «…и не отчаивайся». Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2: 9). Подожди немного. Что бы тут ни происходило, как бы мир этот и его миродержец ни соблазнял или не гнал – терпением вашим спасайте души ваши (Лк. 21: 19).
«Я внезапно ощутил себя свободным!»
У меня вот был в самом начале моего монашеского пути такой случай. Как-то раз прихожу после богослужения – великий праздник был, возможно, даже после поста, Рождество или просто какой-то Господский: Вознесение или Преображение, – трапеза изобилует… А я присел за стол. Братия еще не вся собралась. Думаю: «Дай-ка я помолюсь (что я тут сижу, облизываюсь)». И ушел я в молитву, буквально на пять минут, – просто четку тяну с Иисусовой… Поднимаю глаза: тот же стол, те же яства…
Но у меня вдруг пропала эта тянущая знакомая всем истома предвкушения – еда просто стала едой, такой, какой она на самом деле и является, когда мы ее уже начинаем есть. Знаете же это чувство во время особенно Великого поста: «Вот сейчас пост закончится, и я наемся!!» А потом ешь и думаешь: «Ну и что. »
В этом тоже, может быть, одна из целей поста (как и молитвы – в моем случае): развеять эти псевдочары чрезмерного обаяния этого мира. Еда как еда. Для меня точно выключили эту частоту заманивания. Я внезапно ощутил себя свободным!
Пять минут назад я был оглушен видом праздничной трапезы – а теперь видел просто еду: молитва развеяла чары
Вот пять минут назад я был оглоушен этой сочной пленяющей перспективой стола (для кого-то эта экспрессия может особо проявляться в каких-то вожделенных утехах плоти, что рисуются бесами в случае прелюбодеяния или блуда чуть ли не как предстоящие небесные восторги, а на деле они оказываются низостью и пошлостью; или в плане какого-то карьерного тешащего тщеславие роста…) – и вдруг это всё исчезло! Именно вот это всё художество соблазна. Осталась еда как еда. Но и ею пренебрегать не надо, покуда мы еще в теле.
Бодрствуйте
Это другая крайность, в которую тут же, поняв, что ты вышел из-под его гипноза, сбивает тебя враг. Он начинает нагнетать это отвращение к милости Божией, являемой нам, например, и через пищу, подкрепляющую нас. Знаете же, это определение нашего тела как того самого осленка: недокормишь, перестегаешь – упадет, и не доедешь до Царствия Небесного; а перекормишь – взбесится, и тоже ему уже будет не до твоих целей да направлений пути.
И вот, помню, стал меня враг искушать какой-то апатией, я уже точно с неприязнью за стол садился. Мне как-то и есть в общем-то не хотелось – совершенная какая-то потеря аппетита. Я стал худеть, а это в целом истончение этой нашей дебелости, защищающей нас, духовно незрелых, и от мира падших духов, чревато – что известно из писаний святых отцов. Слава Богу, я находился под руководством моего духовника, и отец Авраам (Рейдман), ныне схиархимандрит, уже тогда просто, помню, брата напротив меня сажал, и тот следил за тем, чтобы я ел как следует.
Так что завещание преподобного Силуана можно только с рассуждением, под руководством кого-то духовно опытного в своей жизни воплощать. «Держи ум твой во аде…» – то есть не поддавайся прелестям мира сего, умей сбивать спесь обольстителя, противостоять ему покаянием, помыслом о вечном воздаянии за гробом: те, кто живут здесь в сластях да в гордыне, в аду и окажутся. Но в то же время: «и не отчаивайся»! Потому что ловушка отчаяния тут же – зазеваешься, а она расставлена рядом, – готова тебя поглотить: лишить и мира, и радости, и покоя, и бодрости духа.
Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий (Мф. 25: 13).
