Храм Святой Троицы на Собственном проспекте
Храм Святой Троицы на Собственном пр. находится в одном из красивейших мест г. Петергофа – на территории дворцово-паркового ансамбля Сергиевка, рядом с Собственной Дачей Его Императорского Величества.
Исторически храм Святой Троицы и сама местность, где он располагается, неразрывно связана с императорской фамилией и уходит своими корнями в петровскую эпоху. Так, во время царствования императрицы Елизаветы, в 1748 году была возведена деревянная придворная церковь, одноглавая, без колокольни длиной 6 и шириной 3 сажени. Церковь была освящена во имя Владимирской иконы Божией Матери. К концу XVIII столетия храм был упразднен. В 1797 году церковь была восстановлена и освящена во имя Святой Живоначальной Троицы. К середине XIX века деревянная церковь сильно обветшала. В январе 1857 года по распоряжению Александра II церковь была реконструирована по проекту Андрея Ивановича Штакеншнейдера. Строительные работы начались в 1858 году.
Внутренняя отделка церкви производилась под руководством профессора А. Брюллова.
Торжественная церемония освящения Свято-Троицкого храма была совершена духовником императорской семьи протопресвитером Василием Бажановым в июле 1860 года в высочайшем присутствии. Новый каменный храм был выстроен в стиле барокко с одним многогранным куполом. Богослужения здесь проводились лишь один раз в году – в праздник Святой Троицы.
В 1918 году храм был закрыт. Во время Второй Мировой войны Троицкий храм серьезно пострадал от обстрелов. В послевоенный период здание храма стало постепенно разрушаться, и в 1970-е годы было законсервировано. Спустя несколько десятилетий, в 2005 году уцелевшее здание Свято-Троицкой церкви было передано Русской Православной Церкви. В то же время начались работы по воссозданию храма.
В сентябре 2015 года указом митрополита Санкт-Петрбургского и Ладожского Варсонофия храм Святой Троицы был выведен в самостоятельный приход и в нем начались совершаться регулярные богослужения.
К концу 2016 года были завершена реставрация фасадов, кровли и купола храма. Необходимо выполнить ремонт и реставрацию цокольных помещений храма, благоустройство прилегающей территории и много иных работ, необходимых для нормального функционирования храма и налаживания в нем приходской жизни.
В настоящее время богослужения в храме Святой Троицы на Собственном пр. г. Петергофа проходят по воскресным и праздничным дням. Регулярно совершаются молебны с чтением акафиста святым царственным мученикам и преподобному Стилиану Пафлагонийскому о детях, а также иные мероприятия.
Расписание постоянных богослужений:
По понедельникам – молебен святым царственным мученикам. Начало в 14:30.
По субботам – молебен прп. Стилиану Пафлагонийскому о детях. Начало в 16:00.
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В г. ПЕТЕРГОФ НА СОБСТВЕННОМ
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В г. ПЕТЕРГОФ НА СОБСТВЕННОМ запись закреплена
Алексей Рагин
О ЧТЕНИИ СВЯТЫХ ОТЦОВ
Святые Отцы научают, как приступать к Евангелию, как читать его, как правильно понимать его, что содействует, что препятствует к уразумению его. И потому сначала более занимайся чтением святых Отцов. Когда же они научат тебя читать Евангелие: тогда уже преимущественно читай Евангелие.
Показать полностью.
Не сочти для себя достаточным чтение одного Евангелия, без чтения святых Отцов! Это – мысль гордая, опасная. Лучше пусть приведут тебя к Евангелию святые Отцы, как возлюбленное свое дитя, получившее предварительное воспитание и образование посредством их писаний.
Многие, все, отвергшие безумно, кичливо святых Отцов, приступившие непосредственно, с слепою дерзостию, с нечистым умом и сердцем к Евангелию, впали в гибельное заблуждение. Их отвергло Евангелие: оно допускает к себе одних смиренных.
Чтение писаний отеческих – родитель и царь всех добродетелей. Из чтения отеческих писаний научаемся истинному разумению Священного Писания, вере правой, жительству по заповедям евангельским, глубокому уважению, которое должно иметь к евангельским заповедям, словом сказать, – спасению и христианскому совершенству.
Чтение отеческих писаний, по умалении Духоносных наставников, соделалось главным руководителем для желающих спастись и даже достигнуть христианского совершенства.
Святитель Игнатий Брянчанинов
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В г. ПЕТЕРГОФ НА СОБСТВЕННОМ запись закреплена
СВЯТЫЕ ОЧЕНЬ ПРОСТЫЕ
В Грузии садятся за стол и говорят: «Давайте выпьем за Георгия Победоносца», — словно он сидит с ними. Или: «Давайте выпьем за Гавриила Ургебадзе!» — «А давайте, хороший человек — отчего бы за него не выпить». Святые в отличие от нас не были заносчивы, не гордились тем, что они святые, что возвысились над нами, бедными грешниками, копошащимися внизу, как черви. Святые любят нас, они очень простые и доступные, потому что Христос их такими сделал. Я общаюсь с людьми, живущими святой жизнью, и все время удивляюсь, как в них сочетается высота духовной жизни и простота в общении? Это отличительная черта святых. Они просто идут навстречу к тебе, как и Христос
https://vk.com/iver_sestri
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В г. ПЕТЕРГОФ НА СОБСТВЕННОМ запись закреплена
Сайднайская икона Божией Матери, пребывающая в монастыре Рождества Пресвятой Богородицы в сирийском селении Сайднайя,
поставила его по количеству прибывающих паломников в числе первых на Ближнем Востоке.
Селение Сайднайя, в котором находится обитель, недалеко от Дамаска, — оплот Антиохийского Патриархата, его жители остались верны Православию даже тогда, когда от христианства отступили многие сирийские города и села.
Показать полностью.
Это единственное место на земле, где говорят на сирьякском языке (западный диалект арамейского языка), а служба в монастыре ведется на арамейском языке, на том языке, на котором говорил Сам Господь наш Иисус Христос.
В переводе с сиро-яковитского «Сайднайя» означает «место охоты» и «Госпожа наша». Монастырь основан на том месте, где императору Юстиниану было в 547 году явление Божией Матери, повелевшей построить на холме монастырь.
Пречистая Сама показала императору план этого монастыря и сказала, что монастырь будет находиться под Ее защитой и покровительством.
Первой настоятельницей новой обители стала сестра императора Юстиниана. А вскоре в обители появилась и чудная святыня — икона Божией Матери, написанная самим апостолом и евангелистом Лукой.
Ее принес греческий монах-отшельник Феодор, который, совершая паломничество из Египта к Гробу Господню, остановился в Сайднайском монастыре для отдыха. Игумения попросила его привезти со Святой земли для обители икону Пресвятой Богородицы и дала ему для этого необходимые средства.
Приобретая на Святой земле икону, Феодор не подозревал, какая это святыня.
Он понял это только на обратном пути, когда Божия Матерь, по молитвам к Ней пред этим Ее образом, не раз являла чудеса — на караван, с которым шел Феодор, нападали разбойники, дикие звери, но инок, призывая в минуту опасности Божию Матерь, держал в руках чудотворный образ — и опасности миновали.
Поддавшись соблазну, Феодор решил не отдавать икону в монастырь, а увезти ее домой. Но когда он садился на корабль, поднялась такая буря, что Феодор, увидев в этом знак, поспешил в Сейднайю.
В монастыре он снова впал в искушение, обманул игумению, сказав, что икону приобрести не удалось.
Собираясь тайно покинуть обитель, он приблизился к монастырским вратам, но не смог сделать дальше и шага. И только тогда монах отдал икону настоятельнице, раскаявшись в своих намерениях.
Со временем монастырь стал одним из самых прославленных в Византийской империи, разросся, появилось множество храмов и построек.
Подвизаться в этой обители стремилось множество инокинь из Сирии, Ливана, Палестины, со всех концов огромной империи. Этот монастырь, как и монастырь святой великомученицы Екатерины на Синае, никогда не закрывался.
С Сейднайской иконой Божией Матери связано такое количество чудес, исцелений, избавлений от эпидемий, бед, напастей, что в Сирии этот образ называется «Шахура» («Спапоига» ИЛИ «Chagoura»), что означает «Прославленная, знаменитая».
Сейчас в православной Сирии нет более почитаемой иконы Божией Матери. О ней знают не только в храмах и монастырях православного Востока и Африки, она почитается в Греции, на Кипре, в Сербии, в Болгарии, в православных приходах США.
Икона находится в маленькой часовенке, войти в которую можно только после того, как снимешь перед дверью обувь. В часовне нет электричества, только свечи и многочисленные лампады. Икона покоится в нише за металлической решеткой, в серебряном ларце,саму икону не видно, ее никому никогда не показывают. Часовня благоухает миром, которое с давних времен источает чудотворный образ — уже во времена крестовых походов крестоносцы пересылали это миро в церкви Европы.
Стены часовни увешаны приношениями тех, кто получил исцеления, — тут иконы (некоторые V, VII веков, подобные сохранились только на Синае), золотые и серебряные лампады, изображения исцеленных частей тела.
Есть в часовне и русские иконы. Сестры обители свидетельствуют, что один образ из России источал кровавые слезы. В последний раз это было в начале июня 1967 года, накануне арабо-израильской войны.
С 1985 года в монастыре почитается еще один образ Божией Матери. Об истории его появления знает весь православный мир. Женщина-курдка, у которой родился мальчик с лицом, покрытым шерстью, по совету соседки-христианки стала молить Святую Богородицу избавить ее ребенка от несчастья. Однажды к ней в дом зашла женщина в монашеском одеянии и сказала, что молитва ее услышана, ребенок будет исцелен, а в благодарность в монастырь надо принести оливковое масло. На глазах изумленной матери с лица ребенка стала сходить шерсть.
Когда курдка, выполняя обещание, принесла в монастырь банку с маслом, она остановилась передохнуть на середине высокой монастырской лестницы. Капли масла нечаянно пролились на ступени, и на глазах у множества свидетелей на ступенях неожиданно проявилось изображение Божией Матери.
Эта необычная икона, пожалуй, единственная в мире, сразу стала пользоваться особым почитанием верующих. Место на ступеньках, где возникла икона, обнесено оградой, прутья которой увешаны приношениями верующих.
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В г. ПЕТЕРГОФ НА СОБСТВЕННОМ запись закреплена
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В г. ПЕТЕРГОФ НА СОБСТВЕННОМ запись закреплена
Источник : Пресс-служба ТСЛ
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В г. ПЕТЕРГОФ НА СОБСТВЕННОМ запись закреплена
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В г. ПЕТЕРГОФ НА СОБСТВЕННОМ запись закреплена
Записала Ольга Рожнёва
Источник : «Православие.ру»
На фото : Митрополит Лавр и Патриарх Алексий
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В г. ПЕТЕРГОФ НА СОБСТВЕННОМ запись закреплена
«В немецком плену дал обет построить храм — и выполнил его в США». Памяти Серафима Слободского
5 ноября нынешнего года Русская Церковь отмечает 50 лет со дня кончины одного из самых ярких проповедников Православия ХХ века – протоиерея Серафима Слободского, чей знаменитый учебник «Закон Божий» до сих пор остается одним из самых желанных в любой православной библиотеке.
Показать полностью. Отцу Георгию Ларину в молодости посчастливилось несколько лет сослужить знаменитому священнику, а затем почти полвека возглавлять Покровский приход, основанный отцом Серафимом в американском городе Наяк близ Нью-Йорка.
немногие знают подробности его судьбы: как воевал в батальоне «лишенцев», в фашистском плену вместе с друзьями дал обет построить храм. Отец Серафим скончался ровно 50 лет назад — 5 ноября 1971 года. О его жизни рассказывает сын священника Алексей Слободской.
Приговорили к смертной казни на Успение
— О своей жизни в Советском Союзе папа рассказывал очень мало. Находясь в США, он считал, что не может связываться с оставшимися в СССР родственниками: опасался, что для них будут неприятные последствия, а также не хотел, чтобы его родители лишились пенсии, которую получали за него как за погибшего во время войны. Уже после его смерти мы установили контакт с его сестрой — тетей Лидой. И я до сих пор общаюсь с двоюродной сестрой, дочерью папиного брата Дмитрия.
О своем отце, иерее Алексее, моем дедушке, папа тоже рассказывал довольно мало. Я думаю, ему было больно вспоминать все, что с ним произошло при Сталине.
В юности отец Алексей Слободской окончил Пензенскую духовную семинарию и был учеником преподававшего там художника Николая Карловича Грандковского. Он написал несколько икон для классов, которые, конечно, не сохранились. Кроме того, либо дедушка, либо другие семинаристы написали портреты императора Павла, при котором была основана семинария, и царствовавшего тогда Николая II.
Позднее отец Алексей был настоятелем храма Михаила Архангела в селе Черенцовка под Пензой. Он изобразил эту церковь на замечательной акварели, которую мне подарила двоюродная сестра. Теперь эта картина висит у меня дома.
Еще до рождения папы в семье было большое горе — младший ребенок Анатолий заболел и скончался от крупа. Родители поехали в Саровскую пустынь и горячо молились, просили помощи преподобного Серафима. Они просили утешения, чтобы перенести эту потерю.
Оттуда мои дедушка и бабушка вернулись с медальончиком, где с одной стороны был изображен преподобный Серафим, а с другой — Божия Матерь. Вскоре родился мой папа, которого, конечно, назвали Серафимом. Отец всегда носил этот медальон с собой, а теперь он хранится у меня. Я тоже много лет носил его сам, а сейчас он лежит у меня рядом с иконами.
К сожалению, мой папа так и не смог узнать, как закончилась жизнь его отца — это удалось выяснить много позднее. Когда Патриарх Алексий II приезжал в Америку в 1991 году, мама смогла очень коротко пообщаться с ним и попросила помочь узнать судьбу дедушки. Святейший даже переспросил, как его звали. После этого моя двоюродная сестра, которая до сих пор живет в Москве, наконец, получила письмо от организации под названием КГБ, в котором сообщалось, что отец Алексей Слободской был арестован за антисоветскую пропаганду и так далее.
Конечно, это не было правдой — его посадили за то, что он был священником. Безусловно, дедушка не признал себя виновным, и его приговорили к смертной казни 28 августа 1937 года — на Успение Пресвятой Богородицы. А расстреляли через три дня. Его похоронили в общей могиле на кладбище Балино в Иваново. Я там еще не был, но надеюсь когда-нибудь туда поехать.
Когда началась Великая Отечественная война, папа уже отслужил воинскую повинность, но, естественно, вновь оказался в армии. Как сына священника его зачислили в батальон лишенцев и всегда отправляли в разведку. Никто не волновался о судьбе таких людей: ну, умрет — и не важно.
Многие вокруг погибали, но папа чудесным образом остался жив. Он оказался в лагере для военнопленных в Каунасе.
Ему повезло, что он был художником: комендант лагеря оказался любителем искусства, отделил всех живописцев от остальных и приказал писать картины. Это спасло папе жизнь.
В лагере он познакомился с двумя другими художниками — Николаем Александровичем Папковым и Андреем Александровичем Ростовцовым, который впоследствии стал для меня просто дядей Андреем. В плену все трое дали обет построить храм, если удастся выжить.
После войны папа считал, что не может возвращаться в Советский Союз, поскольку прекрасно понимал, что его там ждет — Сталин объявил предателями всех военнопленных. В Германии он встретил мою маму, там принял священство, а в 1952 году переселился в Америку.
Обетование осуществилось в США, в городе Наяк. Папа был главным двигателем процесса, Николай Александрович расписал нашу Покровскую церковь, а иконостас был сделан по проекту дяди Андрея. Для храма мой отец написал иконы — Воскресение Христово над Царскими вратами, Распятие, преподобного Серафима Саровского и множество других.
Храм строили эмигранты, приехавшие из Европы. У них не было ничего, им требовалось с нуля устраивать жизнь. Денег было мало, они все делали своими руками. Но отец Серафим говорил: «Деньги — это не ваше дело, а Господа Бога. Он смотрит за этим, ведь мы строим храм».
Владыка тогда отметил, как чудесно и приятно служить, когда над нами такое голубое небо — и мы таким образом приближаемся к Богу.
Еще много произошло, пока храм был закончен — водружение купола, постройка колокольни. Все это было изумительно.
Иерархи нередко посещали наш приход. Когда они приезжали в Синод в Нью-Йорке, папа часто приглашал их к нам. Я помню, как у нас служил владыка Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский, который даже ночевал в нашем доме. Общение с ним произвело на меня очень большое впечатление. Например, поразило то, что на Всенощной владыка читал Шестопсалмие наизусть.
Мне много доводилось слышать от других, как сильно владыка Иоанн любил детей, давал им деньги на кино, мороженое или какие-то сладости, однако сам я с этим не сталкивался. Вспоминаю один случай, который косвенно связан с ним. В тот раз он приехал к нам вместе с епископом Сиэтлийским Нектарием (Концевичем), который очень любил спорт. Владыка Иоанн пошел отдохнуть в папин кабинет, а владыка Нектарий предложил нам сыграть в волейбол. Я, как младший, встал в команду с ним, а папа — с нашим диаконом отцом Андреем Семянко. Мы начали играть, но владыка Нектарий все время посматривал на окно кабинета. Он знал, каким строгим мог быть владыка Иоанн, и потому побаивался, что тот увидит его за игрой в волейбол.
Когда владыку Иоанна начали травить в Сан-Франциско, обвиняя его в махинациях, многие наши прихожане переживали по этому поводу, приходили к отцу Серафиму, чтобы он помог им разобраться в ситуации. Он и сам очень переживал, старался по мере сил поддерживать владыку, разъяснял людям, что происходит.
Возможно, что переживания по поводу этой травли ускорили кончину отца Серафима. Но в те годы в Зарубежной Церкви случались и другие трудности. Мой отец был правдолюбом и всегда действовал по совести.
Он был совершенно бескомпромиссным в своей вере и служении Богу, и если что-то в церковной жизни шло неправильно, всегда высказывал свою позицию.
Он считал, что в Церкви все должно делаться открыто и правдиво.
Папа никогда не боялся высказываться и всегда писал в протоколе особое мнение, если был с чем-то не согласен. Случалось даже такое, что другие священники опасались говорить о чем-то в присутствии архиереев и просили об этом отца Серафима. Он не боялся как-то навредить себе, а просто знал, что надо стоять за истину.
Например, однажды, на заседании комиссии по подготовке к III Всезарубежному собору, который состоялся в 1974 году уже после папиной кончины, он сказал, что все проблемы, возникшие в Церкви за последнее время, — а их накопилось немало — должны обсуждаться открыто на соборе, поскольку это очень беспокоит многих прихожан. Конечно, нашлись люди, которые воспротивились этому.
В итоге владыка Лавр (Шкурла), будущий Первоиерарх РПЦЗ, бывший в то время епископом и настоятелем Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле, рукоположил меня на литургии. Я продолжал работать в финансовой компании, а по выходным сослужил отцу Серафиму в церкви. За час до начала литургии приходил на проскомидию, читал помянники, выполнял другие послушания. Для меня началась новая жизнь.
Отец Серафим считал, что нам, русским, живущим в рассеянии, обязательно нужно знать русский язык – это фундамент жизни. В этой связи неудивительно, какое огромное значение он придавал приходской школе. Батюшка всегда говорил, что русскому человеку очень важно знать русский язык и ни в коем случае нельзя его терять. В то время у нас на богослужениях ни одного слова не произносилось по-английски, и сам отец Серафим служил только на церковнославянском. Правда, сейчас нам по объективным причинам приходится отступать от этой традиции, поскольку появилось много прихожан, которые не знают русского языка.
Но вначале для школы просто не было помещения, занятия проводились в подвале под церковью, где умещалось максимум два десятка человек. Денег на расширение просто не было, ведь когда приход создавался, здесь были только отец Серафим и небольшая группа прихожан, приехавших в Америку по линии Толстовского фонда, который помогал русским беженцам из Европы. Наш приход и создан-то был во многом потому, что Толстовский фонд был всего лишь в нескольких милях отсюда.
К счастью, нам удалось после кончины отца Серафима сохранить и развить не только приход в целом, но и школу. У нас нашелся благодетель, который, кстати, тоже приехал из Шанхая. Его звали Михаил Константинович Клуге, он был очень богатым человеком и создал свою компанию на Манхэттене.
Отец Серафим был бессребреником и никогда не беспокоился о деньгах. Сейчас подобное очень редко встречается. Бывает, священники, когда их назначают на приход, узнают, какой будет оклад, где им жить. Отец Серафим никогда даже не говорил о таких вещах: как приход решил, так и хорошо, он на это жил. И всегда радел о церкви и приходе. И супруга его была такой же. Им даже в голову не приходило беспокоиться о каких-то деньгах.
Именно у отца Серафима я научился отношению к жизни. Я очень уважал его и преклонялся перед его талантом. Когда мы познакомились, он уже написал свой знаменитый учебник «Закон Божий», и я не очень много знаю о его создании. Но написать такую замечательную книгу, которая теперь есть в любом храме в России, – это многого стоит. И хотя прошло уже более полувека, она до сих пор является основой образования в нашей приходской школе, что очень важно. И, конечно, дети у нас знают, что ее написал человек, который основал наш приход.
Наш батюшка был большим почитателем архиепископа Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского и очень тяжело переживал ту клевету, которую в 1960-е годы на него выливали. Представляете, прихожане собора, который он помогал строить, обвиняли его в мошенничестве, будто он присваивал себе пожертвования. Дело дошло даже до американского суда, и судья не нашел никаких улик.
Многие архиереи поддерживали этих смутьянов, и вопрос обсуждался на заседаниях Синода Русской Зарубежной Церкви. Присутствуя на них, отец Серафим слышал это. Кроме того, некоторые члены нашего приходского совета тоже поддерживали этих клеветников по каким-то личным соображениям. Они обсуждали данную тему на собраниях при отце Серафиме и даже думали собирать подписи под какими-то прошениями. Это была чистой воды политика, и наш настоятель очень сильно переживал по поводу всей этой смуты. Я думаю, эти искренние переживания и привели его к такой ранней кончине, ведь ему было только 59 лет.
Здоровье отца Серафима стало ухудшаться через несколько месяцев после того, как я стал диаконом. Он говорил, что ему трудно служить, и предложил мне стать вторым священником и помогать ему. При этом, опять-таки, у меня оставалась возможность работать на гражданской службе.
Я согласился, и в один прекрасный день мы все собрались – отец Серафим, его «матушка Елочка», моя супруга и я – и поехали в Джорданвилль, где владыка Лавр рукоположил меня во иереи.
Первое время после этого отец Серафим мог часто приходить в храм. Однако ему уже трудно было проводить всю службу, поэтому я сослужил ему. Потом ему стало совсем тяжело, и он не мог вести богослужение. В конце концов его сердце не выдержало.
Я уверен, что без нашего первого настоятеля никакого прихода в Наяке не было бы. Это какое-то чудо, что людям, едва приехавшим в Америку и жившим очень бедно, удалось построить храм. Получилась удивительная история. Денег не было ни у кого, все беженцы зарабатывали мало, и потому можно было купить только маленький участок земли.
Это было еще до моего приезда в Наяк, и мне рассказывали, как хотели взять заем на строительство, но банк отказал. Однако случилось так, что управляющий банка как-то проезжал мимо нашего участка и увидел отца Серафима, который в подряснике лопатой мешал цемент. Тогда он сказал, что этим людям можно доверят
