учение о спасении в богословии

Новый Пурим: опыт согласования юридической и органической теорий спасения

Есфирь обвиняет Амана. Гравюра Гюстава Доре

Человеку, далекому от богословия, церковное вероучение обыкновенно представляется «застывшей догмой», то есть строго определенным набором готовых положений, столь же неизменных, сколько и непонятных. Но по мере знакомства с церковными догматами мы убеждаемся, что подобные взгляды далеки от реальности. Здесь, пожалуй, происходит то же, что и в любой сфере человеческого знания: чем глубже мы узнаем богословское учение Церкви, тем больше у нас возникает вопросов и недоумений, требующих разрешения. Сказанное относится, в частности, к столь значимому разделу православного богословия, как учение о спасении.

Конечно же, в главном православные богословы согласны между собой. Все они признают, что Господь наш Иисус Христос – истинный Бог и истинный Человек – воплотился ради нашего спасения, умер, воскрес, вознесся на небеса, основал Церковь Свою, через которую нам открывается вход в Небесное Царство. Но каким именно образом Господь совершил наше спасение, и какое значение для нас имеют различные этапы этого спасения, остается темой многочисленных и горячих дискуссий.

Юридическая теория Искупления

В XVIII веке русская богословская школа испытала сильное влияние западных догматических концепций. В частности, в учении о спасении у нас получила распространение общепринятая в латинском богословии теория Ансельма Кентерберийского. Теория эта строится на идее оскорбления Бога и удовлетворения Жертвой, принесенной на Кресте воплотившимся Сыном Божиим. Преступление первых людей рассматривается здесь, прежде всего, с юридической точки зрения. Оно является оскорблением справедливого Творца.

Теория эта ввиду своей простоты и понятности не только стала официальным учением о спасении в римо-католическом мире, но и, как было отмечено выше, получила широкое распространение в Русской Церкви. Практически все известные догматические системы, появившиеся у нас в XIX веке, в изложении сотериологии (учения о спасении) отталкиваются именно от теории Ансельма, архиепископа Кентерберийского. Вот как, к примеру, объясняется смысл спасения, совершённого Христом, в самом известном русском учебном пособии по догматическому богословию митрополита Макария (Булгакова):

И в наши дни в православном мире находится немало сторонников этой теории. Между тем, образ «оскорбленного» и разгневанного Творца, милость Которого становится как бы пленницей Его же справедливости, вызывает множество вопросов и скорее недоумение, чем благоговение.

Образ «оскорбленного» Творца, милость Которого становится пленницей Его же справедливости, вызывает недоумение, а не благоговение

Вот как, к примеру, описываются отношения Бога и падшего человечества в одной диссертации по богословию, которая была защищена в 60-е годы прошлого столетия в Московской духовной академии:

Автору этого текста нельзя отказать в художественном таланте, но многие согласятся, что в предложенном отрывке трудно узнать образ нашего милосердного Бога, Который так возлюбил «мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3: 16).

Органическая теория Искупления

Святые отцы причину того, что спасение человека совершилось через Воплощение и Крест Сына Божия, видели не в невозможности для человечества иным путем получить прощение у Бога, а в пользе самого человека. Бог мог примириться с человеком без всяких условий, но это не было полезно самому человеку.

Бог мог примириться с человеком без всяких условий, но это не было полезно самому человеку

Начиная с конца XIX века, юридическая теория все чаще подвергается критике, и в XX веке на первые позиции в православном богословии выходит учение о спасении, которое обычно называется «органической теорией».

У русских академических богословов, начинавших разработку тем сотериологии в органическом ключе, пожалуй, среди наиболее известных мы найдем имя священномученика Илариона (Троицкого). В общих чертах спасение по священномученику Илариону можно изложить следующим образом.

Священномученик Иларион (Троицкий): «Вместе со Христом прошло через таинственные врата смерти наше человеческое естество»

Спасение и обожение человечества во Христе завершается вознесением во славе:

К этому очищенному от греха, обоженному, нетленному, недоступному страданию и смерти, воскресшему и прославленному естеству Христа прививается Святым Духом человечество и создается Церковь Христова. В приобщении к телу Христову и заключается, собственно, наше спасение:

Согласование двух теорий

В XX веке к органической теории Искупления склонялись многие известные православные богословы. Тем не менее юридические образы и понятия широко использовались святыми отцами для объяснения тайны спасения, совершенной Христом. Поэтому, если, говоря о спасении, мы пренебрегаем его юридическим аспектом, то мы обедняем догматическое учение нашей Церкви и ставим себя в опасность недостаточного представления о предметах нашей веры.

Существуют попытки преодоления противоречий юридического и органического понимания Искупления. К примеру, протоиерей Олег Давыденков разрешает этот вопрос следующим образом:

Правосудие Бога в том, чтобы человек не был больше разлучен с Богом

Но само понятие божественного правосудия у Владимира Николаевича теряет строго юридический характер и практически сливается с божественной милостью:

Новый Пурим

Если продолжить рассуждение на тему согласования юридической и органической теорий Искупления, то можно попытаться сделать это с помощью библейского повествования, взятого из книги Есфирь.

Молитва и пост, мудрость и мужество царицы Есфири приводят к тому, что царь предает казни коварного Амана. Есфирь просит царя:

«Пусть было бы написано, чтобы возвращены были письма по замыслу Амана, сына Амадафа, Вугеянина, писанные им об истреблении Иудеев во всех областях царя» (Есф. 8: 5).

Но здесь возникает непредвиденная трудность: по персидским законам, царские указы не отменяемы. Артаксеркс предлагает Мардохею и Есфири другое решение:

«Напишите и вы о Иудеях, что вам угодно, от имени царя и скрепите царским перстнем, ибо письма, написанного от имени царя и скрепленного перстнем царским, нельзя изменить» (Есф. 8: 8).

Тогда Мардохей составил от имени царя и скрепил царской печатью указ о том, что

То есть в тот же день, в который еврейский народ прежним указом, составленным Аманом, был обречен на истребление.

Если попытаться взглянуть на вопросы сотериологии через призму изложенной вкратце библейской истории, то перед нами предстанет следующая картина.

Господь дает Адаму заповедь:

«От всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2: 16–17).

Адам нарушает заповедь и, согласно Божественному установлению, умирает. Кто может изменить Божественное слово? Только Сам Бог.

Но зачем Богу менять Свои решения? Бог не увлекается временными настроениями и ничего не делает и не говорит под воздействием эмоций. Его слово твердо, и Его постановления неизменны. «Ибо Я – Господь, Я не изменяюсь» (Мал. 3: 6). Божественное повеление не может не исполниться:

«Мои мысли – не ваши мысли, ни ваши пути – пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших. Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, – так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, – оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его» (Ис. 55: 8–11).

Если в персидской империи «письма, написанного от имени царя и скрепленного перстнем царским, нельзя изменить» (Есф. 8: 8), то тем более невозможно это сделать с «указом» Бога Всемогущего.

Поэтому Господь, не отменяя прежнего Своего установления, издает новый «указ»: кто со Христом, тот спасается от древнего осуждения на смерть:

«Истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную» (Ин. 6: 47).

Закон смерти теперь не властен над христианами:

«И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек» (Ин. 11: 26).

«Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин. 11: 25).

При этом и прежний закон – закон смерти и осуждения – не отменен, но властен лишь над теми, кто продолжает жить без Христа:

«Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия» (Ин. 3: 18).

Для иллюстрации сказанного как нельзя лучше подходят слова апостола Павла:

«Ибо всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать. О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава вовеки, аминь» (Рим. 11: 32–36).

Из сказанного видно, что в предложенном варианте занимают свои места и юридическая, и органическая теории Искупления, что дает возможность включить в него широкий спектр богословских мнений, оставаясь в рамках святоотеческой традиции. Формат статьи не позволяет рассмотреть здесь учение о жертве, о выкупе и другие темы сотериологии. Целью автора было лишь попытаться наметить (можно даже сказать: «нащупать») направление богословского рассуждения на темы спасения, которое в будущем может оказаться перспективным.

[1] Ансельм Кентерберийский. Почему Бог стал человеком (Cur Deus homo). Кн. 1. Гл. 13. // https://www.bookol.ru/religiya_i_duhovnost/hristianstvo/104010/fulltext.htm.

[2] Антоний (Храповицкий), архиепископ. Догмат Искупления // Богословский вестник. 1917. Т. 2. № 8/9. С. 158 (2-я пагин.).

[3] Макарий (Булгаков), митрополит. Православно-догматическое богословие. СПб.: Тип. Р. Голике, 1883. Т. II. С. 148, 153.

[4] Серапион (Фадеев), иеромонах. Православное учение о воплощении Сына Божия. Тула: Гриф и К, 2009. С. 55.

[5] Василий Великий, святитель. Творения (Репринт). Ч. 5. М.: Паломник, [Б.г.]. С. 186.

[6] Афанасий Великий, святитель. На ариан слово второе // Афанасий Великий, святитель. Творения: В 4 т. М.: Изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1994. Т. 2. С. 350–352.

[7] Иларион (Троицкий), священномученик. Воплощение // Иларион (Троицкий), священномученик. Творения: В 3-х т. Т. 3: Церковно-публицистические труды. М.: Изд. Сретенского мон-ря, 2004. С. 261.

[8] Иларион (Троицкий), архиепископ. Пасха нетления // Иларион (Троицкий), архиепископ. Церковь как союз любви. М.: ПСТБИ, 1998. С. 400.

[10] Иларион (Троицкий), архиепископ. Вифлеем и Голгофа // Иларион (Троицкий), архиепископ. Церковь как союз любви. С. 427.

[11] Троицкий Владимир. История догмата о Церкви [кандидатское сочинение]. [Сергиев Посад]: [МДА], [1910]. Рукопись. С. 1302.

[12] Давыденков Олег, протоиерей. Догматическое богословие: учебное пособие. М.: ПСТГУ, 2013. С. 416.

[13] Лосский В.Н. По образу и подобию: Искупление и обожение, § 1 // https://azbyka.ru/otechnik/Vladimir_Losskij/po-obrazu-i-podobiyu/5.

[14] Лосский В.Н. Догматическое богословие. М.: СЭИ, 1991. С. 284–285.

Источник

I. Общее понятие о спасении

Конечно, человеческое сознание должно было бы восстать против такого извращения душевной жизни: ведь, душа – не какое-нибудь вещество, чтобы в ней было возможно такое помимовольное превращение. Но ум нередко не предписывает, а покорно следует чувству и воле, – так и здесь. Так как все внимание греховного человека устремлено к тому, чтобы не страдать, чтобы получить безбедную жизнь в самоуслаждении, то он и не думает много о том, каким путем достигается эта возможность вечно благодушествовать. Мало того, помимовольное превращение его души ему было бы еще желательнее. Добра он не любит, труда над собой ради святости он не понимает и боится, жертвовать любезным ему грехом – ему тяжело и неприятно. Чего лучше, если без всяких усилий с его стороны, без неприятного напряжения и борьбы с собой, его вдруг сделают любящим добро и исполняющим волю Божию и за то блаженствующим? Это и есть то самое, чего нужно его себялюбивой и саможалеющей природе.

Учение о спасении Ветхого Завета

Пророки рисуют в самых сильных чертах будущее торжество Израиля над народами, описывают восстановление Иерусалима и царства Израильскою, описывают будущее богатство, благополучие и пр. Однако, эти черты не поглощают всего их внимания; мало того, эти черты больше говорят о начале царства, а не о его существе. Но лишь только пророки переходят к описанию того, как и чем будет наслаждаться Израиль в будущем царстве, – сразу же в их речах выступает, в качестве главной, основной черты этого царства, его святость, Богоугодность, свобода от всякого греха. Мессия чрез то самое, что Он освободит народ из плена, даст ему возможность жить свято и в общении с Богом. Тяжело, конечно, было чужеземное рабство, тяжела вся вообще бедственность жизни, но главный гнет, давивший нравственное сознание истинного Израиля, был все-таки грех. Потому и избавление от него было главным содержанием понятия о спасении.

Учение о спасении Нового Завета

Главное в вопросе о спасении полагается священными писателями в грехе самом в себе, даже независимо от его последствий. Страдание не есть зло для человека, – злом является грех; от него жаждали избавиться люди Ветхого Завета; свободу от него проповедал Христос с апостолами Своими в Новом.

Учение свв. Отцов

Отцы Церкви также понимали спасение, как спасение прежде всего от грехов. «Христос наш, – говорит св. Иустин Мученик, – искупил нас, погруженных в тягчайшие грехи, соделанные нами, – чрез Свое распятие на дереве и чрез освящение нас водою и сделал нас домом молитвы и поклонения». «Мы, – говорит св. Иустин, – еще будучи преданы блудодеянию и всякому вообще гнусному делу, совлекли в себе благодатию, дарованною нашим Иисусом по воле Отца Его, все нечистое и злое, во что мы были облечены. На нас восстает диавол, всегда действующий против нас и желающий всех привлечь к себе; но Ангел Божий, т.е. сила Божия, ниспосланная нам чрез Иисуса Христа, запрещает ему, и он удаляется от нас. И мы как будто выхвачены из огня, потому что избавлены и от прежних грехов, и от мучения и пламени, которые готовит нам диавол и все слуги его, и от которых опять избавляет нас Иисус Сын Божий». Таким образом, св. Иустин не позабывает и последствий греха, но избавление от них представляется ему последствием спасения, а не его существом и главной целью («опять избавляет»). Сущность же спасения в том, что Господь Иисус Христос даровал нам силу, которою побеждаем прилоги нападающего на нас диавола и пребываем свободными от своих прежних страстей.

«Я, – говорит преп. Ефрем Сирин, – спасся от множества долгов, от легиона грехов, от тяжких уз неправды и от сетей греха, Спасся от лукавых дел, от тайных беззаконий, от скверны растления, от мерзости заблуждений. Восстал я из этой тины, изник из этого рва, вышел из этой тьмы; уврачуй же, Господи, по неложному обетованию Твоему, все немощи, какие видишь во мне». В этих словах преп. Ефрем не только выражает сущность спасения со стороны его содержания, но дает понять и самую форму его, способ, каким оно совершается: оно не есть какое-нибудь внешне-судебное или магическое действие, а развитие, постепенно совершающееся в человеке действием благодати Божией, так что могут быть степени искупления. «Совершенный христианин, – выражает эту же мысль св. Отец, – всякую добродетель и все превосходящие природу нашу совершенные плоды духа. производит с услаждением и духовным удовольствием, как естественные и обыкновенные, уже без утомления и легко, не борясь более с греховными страстями, как совершенно искупленный Господом».

Ту же мысль можно найти в очень ясной форме у св. Афанасия Александрийского, «Поелику, – говорит он, – естество человеческое, претерпев изменение, оставило правду и возлюбило беззаконие, то Единородный соделался человеком, чтобы, в Себе Самом исправив сие, внушить естеству человеческому – любить правду и ненавидеть беззаконие».

Христос «именуется, по словам св. Григория Богослова, «Избавлением» ( 1Кор.1,30 ), как освобождающий нас, содержимых под грехом, как давший Себя за нас в искупление, в очистительную жертву за вселенную».

Сущность спасения

Если же в этом сущность спасения, тогда и самый способ его становится для нас определенным.

Если думать только о том, чтобы избавить человека от страдания, тогда совершенно безразлично, свободно ли или не свободно со стороны человека это избавление. Но если человека нужно сделать праведным, нужно освободить именно от греха, тогда совсем не безразлично, будет ли человек только страдательным предметом для действия сверхъестественной силы, или сам будет участвовать в своем избавлении.

Спасение совершается непременно при участии сознания и свободы человека, есть дело нравственное, а не механическое.

Поэтому-то, в Св. Писании и в творениях Отцов Церкви и замечается постоянное стремление убедить человека совершать свое спасение, потому что без собственных усилий никто спастись не может. Святость, если она будет непроизвольным достоянием природы, потеряет свой нравственный характер и превратится в безразличное состояние. «Нельзя быть добрым по необходимости» (И. Златоуст).

Учение Св. Писания

Согласно со Св. Писанием учили свв. Отцы и Учители Церкви, описывая оправдание человека и благодатное действие таинств крещения и покаяния. Начнем с более древних свидетелей.

Св. Иустин Мученик

Св. Иустин Мученик в «Разговоре с Трифоном» весьма ясно различает христианское невменение греха от обычного, только внешнего, так сказать, попущения греха. «Все желающие, – говорит св. Иустин, – если они покаются, могут получить милость от Бога, – и Писание называет их блаженными, говоря: «блажен человек, которому Господь не вменит греха», – т.е., покаявшись в своих грехах, он получит от Бога прощение их; но не так, как вы обольщаете себя самих и некоторые другие, подобные вам в этом, которые говорят, что, хотя они грешники, но знают Бога, и Господь не вменит им греха. Как доказательство этого, мы имеем одно преступление Давида, случившееся от его гордости, которое было потом прощено, когда он плакал и скорбел так, как написано. Если же такому человеку прощение не было дано прежде покаяния, но только тогда, когда он, великий царь, помазанник и пророк, так плакал и вел себя, то как нечистые и крайне преступные, если они не будут скорбеть и плакать и не покаются, могут надеяться, что Господь не вменит им греха?»

Таким образом, прощение не в том состоит, что покрывается или прощается существующий грех, – такого прощения нет в христианстве. Человек получает прощение только тогда, когда будет скорбеть о совершенном грехе и покается в нем, т.е. решит впредь не грешить, обещается Богу, – тогда он и прощается. Св. Иустин, действительно, и высказывает эту мысль при описании св. крещения. «Кто убедится и поверит, что это учение и слова наши истинны, и обещается, что может жить сообразно с ним, тех учат, чтобы они с молитвою и постом просили у Бога прощения прежних грехов, и мы молимся и постимся с ними. Потом мы приводим их туда, где есть вода, и они возрождаются таким же образом, как сами мы возродились, т.е. омываются тогда водою во имя Бога Отца и Владыки всего, и Спасителя нашего Иисуса Христа, и Духа Святого».

Правовое мировоззрение, возникшее на почве римского права, усвоено христианским Западом и утверждается католическими и протестантскими богословами. Изложение его и оценка с точки зрения Св. Писания и Св. Предания будут представлены в следующем выпуске.

Вам может быть интересно:

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник

Основы православного учения о личном спасении по Священному Писанию и святоотеческим высказываниям

Основы православной субъективной сотериологии

(Тезисы одноименной диссертации, представленной на соискание ученой степени магистра богословия) 1

1. Учение о личном спасении, составляющее предмет субъективной сотериологии, является одной из наиболее актуальных отраслей православного богословия вообще и составляет основу нравственного богословия в частности. Православная субъектив­ная сотериология не имеет еще систематического изложения как богословской дис­циплины.

3. Понятие личного спасения имеет три тесно связанных между собой аспекта:

а) спасение как стоящая перед христианином цель, прежде всего в плане эсха­тологическом;

б) спасение как состояние, характерное для жизни будущего века, но в неко­торой степени достижимое и в пределах земной жизни (личная святость);

в) спасение как процесс духовного развития христианина, в котором упомянутое состояние святости достигается как осознанная цель.

В плане изучения и раскрытия этих аспектов спасения и построено изложение содержания представляемого труда.

4. В стремлении к достижению спасения как цели христианин обычно руководст­вуется более или менее четко осознанными побуждениями. В течение весьма длитель­ного периода времени в русском и особенно западном богословии указывалось на избежание вечных мучений и достижение вечного блаженства как на основные и да­же единственные побуждения человека в его стремлении к спасению и само спасе­ние понималось исключительно как получение вечного блаженства с одновременным избавлением от вечных мук (см., например, курсы догматического богословия митро­полита Макария, протоиерея Н. Малиновского и др.).

5. В своем выдающемся труде «Православное учение о спасении» Патриарх Сер­гий (Страгородский) еще в конце прошлого столетия показал, что такое воззрение не соответствует ни святоотеческому учению, ни духу и букве Нового Завета в пол­ном его объеме. Патриарху Сергию удалось убедительно показать, что в основе стре­мления избежать страданий и наслаждаться блаженством лежит себялюбие и уже по одной этой причине такие побуждения нельзя считать возвышенными или тем более единственно возможными. Много более высоким побуждением следует считать сыновнюю любовь к Богу, готовность выполнять Его волю, не думая о возмездии за грехи и награде за добродетель и находя величайшую радость в самом процессе при­ближения к Богу, в постоянном общении с Ним как с любящим и любимым Отцом. Из многих святоотеческих свидетельств (Иоанн Златоуст, авва Дорофей, Климент Александрийский) приведем здесь лишь высказывание св. Григория Богослова: «Ис­тинно любомудрые и братолюбивые. любят общение с добром ради самого добра, не ради почестей, уготованных за гробом» (Слово I обличительное на Юлиана).

6. При таком понимании спасения как цели эсхатологические блаженство и стра­дания оказываются уже не внешним воздаянием или возмездием (юридический под­ход), а естественным следствием земного образа жизни, естественным результатом, соответствующим состоянию человека, покидающего земной мир. Так, о вечных стра­даниях св. Василий Великий писал: «Для каждого будут дела его причиной мучи­тельности наказания, потому что сами себя приготовили к тому, чтобы стать год­ными к сожжению, и, как искры огненные, возгнетаем в себе страсти душевные для возгорания гееннского пламени» (Толкование на пророка Исаию – II, 75).

9. Отцы и подвижники Церкви многократно указывали, что духовная жизнь христиан, личное их спасение протекает на разных уровнях духовности, причем раз­ным уровням соответствуют различные побуждения к добродетели: одним достаточно указания на любовь Божию, прощающую, помогающую и спасающую, другим необ­ходимо обещание награды, третьим – также и угроза наказанием. Св. Григорий Бо­гослов пишет: «Если ты раб, бойся побоев; если наемник, одно имей в виду: полу­чить; если стоишь выше раба и наемника, даже сын ты, стыдись Бога как Отца; де­лай добро потому, что хорошо повиноваться Отцу. Хотя бы ничего не надеялся ты получить, угодить Отцу – само по себе награда» (Слово 40, на святое Крещение). Все это не только педагогические приемы, ибо за наказаниями, обетованиями и на­градами стоит реальность их осуществления во всей полноте, притом как положи­тельных, так и отрицательных, вплоть до вечной гибели грешников включительно.

10. Сугубо условно, но, следуя святоотеческим указаниям, выделяем три уровня протекания духовной жизни, каждому из которых соответствует, с одной стороны, одна из трех основных добродетелей, а с другой – одно из уже упоминавшихся по­буждений к достижению спасения, причем так, что не поднявшиеся выше рассудоч­ной веры ( Евр. 11, 6 ) стремятся, прежде всего, избежать наказания, охваченные надеждой побуждаются желанием получить награду и наконец обладающие лю­бовью к Богу творят добро потому, что им естественно радостно свою любовь осу­ществлять и утверждать в своей жизни в соответствии со словами Спасителя: «Кто любит Меня, тот соблюдает слово Мое» ( Ин. 14, 23 ).

Низшие из этих ступеней, или уровней, перекрываются верхними так, что надею­щийся обладает и верой (как необходимой основой, без которой невозможна надеж­да), а любящий также и верит и надеется.

11. Спасение возможно на любом из отмеченных уровней духовной жизни. Даже исполнение заповедей из боязни наказания уже избавляет от вечной гибели и дает основание надеяться на вечную жизнь, т. е. возводит христианина на более высокую ступень духовной устремленности: «Если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди за­поведи» ( Мф. 19, 17 ).

Когда христианин принуждает себя к добродетельной жизни, т. е. совершает подвиг борьбы за добро против зла хотя бы из эгоистического по существу желания обеспечить себе эсхатологическую будущность, в нем возникают и укрепляются доб­рые навыки, а злые атрофируются, в результате чего доброделание становится для него привычным, естественным и приятным, а порок – чуждым и противоестествен­ным. Он познаёт «радость спасения» ( Пс.50:14 ) и, таким образом, может достиг­нуть высших ступеней, где доброделание из мучительного самопринуждения превра­щается в органическую потребность, удовлетворение которой доставляет высочайшее наслаждение – блаженство.

Итак, различие уровней духовной жизни имеет, прежде всего, субъективный ха­рактер: на низших – доброделание является подвигом, т. е. совершается в результа­те самопринуждения, на высших же – сопровождается радостью, ибо становится при­вычным и органически естественным поведением.

12. В представляемом труде сделана попытка попутно рассеять недоумения, имевшие место в истории богословской мысли в связи с омонимностью слова «вера», которое и в Священном Писании и в богословии понимается в одних случаях как рассудочное убеждение ( Евр. 11, 1, 6 ), а в других – как устойчивая духовная на­строенность, включающая эмоциональные переживания вплоть до любви к Объекту веры ( Рим. 4:3, 18–19, 10:10 ).

О вере первого типа апостол Иаков говорит, что она мертва, ибо не способна сама собой проявиться в жизнедеятельности верующего ( Иак. 2, 14–26 ), а о вере второго рода апостол Павел пишет, что она действуется любовью ( Гал. 5, 6 ), и имен­но ее он считает спасающей верой ( Рим. 4, 19–22 ), ибо вера, сочетаемая с надеждой ( Рим. 5:2, 8:24, 4:18 ) и пронизанная любовью, неизбежно найдет себе выражение и проявление в отвращении от зла и в делании добра.

13. «Мертвость» рассудочной веры не исключает ее спасительности, если такая вера сочетается со страхом Божиим, т. е. с боязнью наказания за грехи и за нрав­ственное бесплодие. И на этой ступени человек спасается, если соблюдает заповеди, пусть даже руководствуясь при этом страхом вечной гибели, т. е. сугубо себялюби­вым побуждением. Именно к людям, находящимся на этой сравнительно низкой ступени духовного развития, и обращены указания Священного Писания и Священного Предания относительно неизбежности наказания за греховную жизнь и спаси­тельности страха Божия.

14. Страх наказания Божия – хотя и спасительное, но мучительное ( 1Ин.4:18 ) и, несомненно, эгоистическое переживание, соответствующее психологии раба (Гри­горий Богослов, Иоанн Златоуст, авва Дорофей). На высших ступенях духовной жизни такой низменный страх исчезает (преп. Антоний Великий: «Я уже не боюсь Бога, а люблю Его») и заменяется страхом высшего порядка, страхом, которому уже чуждо страдание и который сводится в основном к опасению утраты достигнутого состояния близости к Богу, радостного общения с Ним. Эту мысль мы находим в прекрасных словах Климента Александрийского: «Не самого Бога боюсь я, а боюсь низвержения с лона Его. Но кто сего боится, тот и ко греху относится боязливо и в пороки впадать не отваживается, их опасается, от них остерегаясь» (Строматы II, 8). А св. Петр Дамаскин писал: «Первый страх не чист, но происходит более от гре­хов; теперь же, без грехов, боится очистившийся не как согрешающий, но как чело­век, подверженный изменению и склонный ко злу. И насколько возносится он приоб­ретением добродетелей, настолько боится как смиренномудрый. Это сказано о весь­ма совершенных и чистых душой и телом» (Слово 3).

15. Такой высший уровень (выделяемый, как уже оговаривалось, условно, ибо духовная жизнь многообразна и субъективна) соответствует духовному состоянию, понимаемому как святость. Человеческая святость, какой бы степени она ни достига­ла, не сопоставима со святостью Божией, однако онтологически ей родственна и в ней имеет свое происхождение и основание ( Лев. 19, 2 ). Человеческая святость яв­ляется как бы отблеском святости Божией и потому своей высшей и наиболее харак­терной составляющей имеет любовь, ибо Бог открывается миру как совершенная лю­бовь ( 1Ин. 4, 16 ), и потому не имеющий в себе любви не может обладать свято­стью. Как уже отмечалось, обладание любовью (имеется в виду любовь к Богу и к людям) подразумевает обладание и верой и надеждой.

16. «Любовь есть исполнение закона» ( Рим. 13, 10 ) и «совокупность совершенст­ва» ( Кол.3:14 ), и потому обладающий любовью не находится под законом, т. е. не нуждается в законе с его санкциями как в стимуле доброделания. Доброделание лю­бящего органически вытекает из его духовного состояния, является плодом этого со­стояния в соответствии со словом Спасителя: «Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе» ( Лк. 6, 45 ).

Однако заповеди Божии сохраняют свое значение и действенность также и для состояния святости в том отношении, что послушание им предотвращает опасность падений и поражений, возможных и действительно имевших место у многих на са­мых высших уровнях личного совершенства. В духовной жизни происходит не только развитие и восхождение, но также и деградация, имеющая своим источником диавольское воздействие, греховную наследственность и греховные навыки – грех, живу­щий в духовно-физической природе человека ( Рим. 7, 23 ).

Для совершенного в любви ( 1Ин. 4, 18 ) заповеди имеют значение путеводных знаков и указателей, предотвращающих возможность духовной аварии.

17. Грех есть нарушение заповедей Божиих, т. е. непослушание Богу ( Рим. 4, 15 ). Войдя в мир чрез преслушание первого человека, грех чрез наследственность и злые навыки и привычки, развиваясь, стал общечеловеческим явлением, так что, после того как «одним человеком грех вошел в мир» ( Рим. 5, 12 ), «грех царствовал к смерти» (ст. 21) и «все согрешили и лишены славы Божией» (3, 23). Грехом явля­ется не только совершение зла, но и уклонение от совершения посильного добра, т. е. духовная пассивность ( Мф. 25:24–30, 41–46 ).

18. Как на это неоднократно указывалось отцами Церкви, греховность, т. е. под­верженность и склонность ко греху, есть духовная болезнь, поэтому и отношение к грешнику со стороны Церкви, ее пастырей и членов должно быть аналогичным от­ношению лечебницы и врачей к больному: грешника следует любить, жалеть и ле­чить, самый же грех следует ненавидеть, всячески бороться с ним и истреблять, что и совершает Церковь, воздействуя на грешных людей данными ей от Бога благодат­ными средствами (таинства, молитва, проповедь, эпитимия, запрещение, отлучение и т. п.).

19. Одним из лучших средств борьбы с грехом служит совершение активного до­бра, ибо тем самым у человека не остается энергии и времени на греховные занятия. Доброделание должно сопровождаться воздержанием от грехов и, следовательно, борьбой с искушениями и греховными наклонностями, ибо всякий грех оставляет глубокий след в его совершителе и в окружающем его мире. При повторении грех со­здает привычку, действует разлагающе на душу грешника и может привести его даже к утрате веры, т. е. к уклонению от Бога ( Ин. 3, 19–21 ) и к вечной гибели.

Однако центр тяжести духовной жизни христианина лежит в активном доброделании, что явствует из 25-й главы Евангелия от Матфея, где во всех трех содержа­щихся в ней притчах указывается на неизбежность осуждения именно за пассивность в доброделании (см. также: св. Иоанн Златоуст. Творения, т. XII, кн. 3, СПб., 1906, с. 1013 и т. VI, кн. 1, с. 21; св. Макарий Великий. Слово 19. 2).

20. Господь Иисус Христос дал грешным людям возможность исправления по­следствий греха, обещав кающимся прощение и дав своей Церкви возможность и пра­во «вязать и решить», что она и осуществляет в таинстве Покаяния.

Покаяние имеет правовую и экзистенциальную стороны. Недостаточно одно по­лучение прощения, т. е. снятие вины с грешника, необходимо также исправление, т. е. такое отвращение к совершённому греху, которое облегчает получение благодати Божией для дальнейшей успешной борьбы с ним.

21. Для преодоления греха, как и для совершения любого, даже самого малого доброго дела и для добродетельной жизни в целом, необходимо действие благодати, т. е. благотворное воздействие Духа Святого на человека, делающее его способным к добру. Это действие Святого Духа стало доступным для людей чрез подвиг спа­сающей любви Божией, свершенный Сыном Божиим, и осуществляется чрез осно­ванную и возглавляемую Им Церковь.

22. В понятие благодати, т. е. дара Божия в широком понимании слова, вхо­дит все творение, в частности, сама жизнь человека и существование окружающего его мира. В более узком смысле слова под благодатью понимается все совершаемое Богом для спасения сотворенного Им, но согрешившего человечества, в первую оче­редь – подвиг земной жизни Спасителя нашего – Господа Иисуса Христа. Сюда же следует отнести и индивидуальное воздействие Святого Духа, оказываемое на чело­века для его спасения.

23. Даруемая человеку для спасения благодать может быть охарактеризована как обладающая рядом свойств. Такими свойствами являются:

а) Благодать единственна по происхождению. Ее единственный источник – воля Божия, направленная ко благу твари, в частности, человека.

б) Благодать преподается как дар, т. е. не может быть заслужена. Именно по­нимание благодати как излияния любви Божией побуждало всех отцов и подвижни­ков подчеркивать недопустимость для христианина приписывать себе какие-либо за­слуги в доброделании.

в) Благодать универсальна: она распространяется на всех людей и всем доступ­на, ибо Сын Божий пришел для спасения всех людей, ибо Бог «хочет, чтобы все люди спаслись» ( 1Тим.2:4 ). Субъективная благодать обладает относительной уни­версальностью, ибо доступна всем, но принятие ее зависит от индивидуальной доброй воли.

г) Благодать необходима для спасения. «Без Меня не можете делать ничего», – сказал Господь ( Ин. 15, 6 ; срав. Мф. 19, 25–26 ; Флп. 2, 12–13 и др.).

д) Благодать действенна, ибо есть проявление воли Всемогущего Бога. Объек­тивная действенность спасения, совершённого Иисусом Христом, абсолютна, но субъ­ективная – ограничена человеческой волей, принимающей или отвергающей спасение. В исключительных случаях по воле Божией имеет место непреодолимое действие бла­годати (обращение Савла и разбойника на кресте).

24. Сочетание действия благодати с личной волей человека является проблемой, с древних времен и до сего дня составляющей предмет оживленной богословской дискуссии. Изучение соответствующих библейских, святоотеческих высказываний, а также православных литургических текстов позволяет, как нам представляется, утвер­ждать, что нравственное добро – как позитивное (активное доброделание), так и негативное (воздержание от греха) – является результатом действия благодати Свя­того Духа, которое, однако, реализуется во внутренней и внешней деятельности толь­ко при добровольном принятии ее человеком. «Бог производит в вас и хотение и дей­ствие по Своему благоволению» ( Флп. 2, 13 ). «Мы Его творение, созданы во Хрис­те Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» ( Еф. 2, 10 ).

Таким образом, человек может или принять спасающую благодать Божию, или отвергать ее и противиться ей и в этом – проявление его свободной воли. Свобода воли не противоречит всемогуществу Божию, ибо дана человеку Тем же Богом, соз­давшим его по Своему образу и подобию и вложившим в него частицу Своей абсо­лютной свободы.

25. Вступив на путь спасения, христианин становится объектом воспитательно-промыслительного Божественного попечения. Когда он согрешает, то, находясь на высших ступенях духовного развития, охваченный любовью к Богу и достигнув, сле­довательно, некоторой степени святости, он переживает грех как инородную и болез­ненную инфекцию, борется с ней, приносит покаяние и действием благодати его по­беждает. Если, находясь на более низких ступенях, он оказывается неспособным к искреннему покаянию, Господь помогает ему, вразумляя его очищающими страдания­ми, устраняя часто саму возможность грешить и другими воспитательными средст­вами. «Если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» ( 1Кор. 11, 31–32 ).

26. Спасение христианина есть дар Божий и проявление Его любви. Если чело­век не отвергает благодать, то под ее воздействием он благополучно проходит про­цесс духовного развития, высшие ступени которого характеризуются ответной лю­бовью к Богу, распространяющейся также и на окружающий мир. «Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас» ( 1Ин. 4, 19 ).

Защита диссертации состоялась в Ленинградской духовной академии 12 июня 1972 г. Решением Совета академии епископу Михаилу присуждена ученая степень магистра богословия.

Источник: Богословские труды. Выпуск X (1973 год). URL: http://www.btrudy.ru/

Вам может быть интересно:

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник