Уильям уэйнрайт разум и сердце
Издательство «Академический проект» запись закреплена
НОВИНКА! ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ УИЛЬЯМА УЭЙНРАЙТА: КРИТИКА СТРАСТНОГО РАЗУМА В РЕЛИГИОЗНОМ ОПЫТЕ
Книга открывает новую серию трудов западных философов религии «Эпистемология религии» и является первым русским переводом исследования У. Эйнрайта «Разум и сердце: пролегомен к критике страстного разума».
Уильям Джордж Уэйнрайт — заслуженный профессор философии Университета Висконсин-Милуоки (США), философ-аналитик, разрабатывающий в последние десятилетия относительно новое для аналитической философии поле философии религии.
Во «Введении» к книге У.Д. Уэйнрайт, который придерживается эвиденциализма особой формы в осмыслении природы религиозного опыта и веры, отмечает: «Религиозные верования, подобно научным верованиям, представляются “сущностно эвиденциальными”: их разумно придерживаются только тогда, когда есть основание верить, что некто в определенном интеллектуальном сообществе обладает надежным свидетельством в их пользу. (Например, я имею право верить, что кварки существуют, но только потому, что у меня есть основание верить, что физики располагают свидетельством в их пользу). Религиозные верования также могут быть оспорены. Ответственные исследования поставили их под вопрос, и некоторые сомнения на их счет не лишены разумных оснований. В этих условиях можно резонно задать вопрос о том, что же дает человеку право верить. Единственное оправдание, способное убедить других в наличии права на веру, — это надежное свидетельство. Но в итоге (и это самое важное) христиане часто приходили к мысли, что их позиция действительно подкреплена надежным свидетельством и что тех, кто его рассмотрит беспристрастно, оно сумеет убедить. Эти соображения не подразумевают, что человек не имеет эпистемического права верить, пока не сможет предоставить надежное свидетельство в пользу своей веры. Что они подразумевают, так это веру человека в то, что действительно имеется надежное свидетельство в пользу веры и что некоторые люди (теологи общины или, возможно, святые) им располагают. Как минимум, эти соображения наводят на мысль, что религиозные верования, основанные на свидетельстве, играют гораздо более важную роль в жизни зрелых христиан, чем это готовы принять многие современные философы религии. Сегодняшней тенденции к снижению роли свидетельства в формировании и поддержании религиозных верований способствовали два взаимосвязанных факта. Первый — это явное отсутствие свидетельства, которое принудило бы к согласию любого полностью информированного, достаточно умного и адекватно обученного исследователя. Второй — тот факт, что религиозная вера, как представляется, более непосредственно зависит от состояния сердца, или от морального темперамента, чем от свидетельства. Иначе как объяснить, почему два равно умных и информированных исследователя могут прийти к столь разным оценкам одного и того же свидетельства (ср., например, оценки свидетельства в пользу божественного замысла, высказанные Ричардом Суинберном и Джоном Лесли Мэки). В этой книге предлагается другое объяснение этим фактам. Мы рассмотрим тезис о том, что зрелая религиозная вера может и, видимо, должна опираться на свидетельство, но это свидетельство может быть точно оценено только мужчинами и женщинами, которые обладают надлежащими моральными и духовными качествами. Такая точка зрения была некогда общепринятой в христианстве: разум способен познавать Бога на основе свидетельства — но только тогда, когда когнитивные способности человека находятся в правильном расположении. Следует отличать ее от двух других точек зрения, доминировавших в мышлении Нового времени. Согласно первой, Бог может познаваться “объективным разумом”, то есть постижением, систематически исключающим страсть, желание и эмоции из процесса рассуждения. Другая настаивает на том, что Бог может познаваться только “субъективно”, то есть сердцем. Оба воззрения отождествляют разум с умозаключением. Стало быть, в них принимается то допущение, что рассуждение объективно только тогда, когда оно не затрагивается потребностями, интересами и желаниями. Традиция, которую я хочу рассмотреть, простирается между этими двумя крайностями. Она признает высокую ценность доказательств, аргументов и выводов, но также выражает веру в то, что требуется надлежащим образом расположенное сердце, чтобы увидеть их силу».
В предисловии переводчика отмечается, что центральная идея философа, состоящая в том, что для адекватной оценки свидетельств в пользу веры необходим освященный разум, — одна из постоянных тем в христианской традиции. Новизна работы У. Уэйнрайта заключается в том конкретном эпистемологическом повороте, который он придает этой старой теме. Какова конкретная роль страстных факторов в познании истин веры как истин? Какова роль этих факторов в оценке свидетельств в пользу веры? И если признать, что эта роль весьма велика, возможно ли, и если да, то каким образом возможно избежать трактовки «страстного разума» как очередной версии релятивизма? Ответ американского философа опирается на ту базовую дистинкцию, что аффективные факторы сами по себе не доставляют новых свидетельств и не являются ими; они функционируют как кардинально значимые элементы в процессе оценки свидетельств и извлечения выводов. Суть позиции Уэйнрайта не в том, что «страсти» просто затрагивают процесс рассуждения, просто привходят в него как некая неизбежная дополнительная окраска, если не сказать — помеха. Суть в том, что страстные факторы существенно необходимы для правильного разумения в гуманитарных областях и в области религиозных верований, что они наделяют того, кто их переживает, определенным эпистемическим преимуществом. Можно сказать и по-другому: правильное разумение требует правильного сердечного расположения. Страсть, чувство и аффект, утверждает автор, — необходимые условия правильного применения наших когнитивных способностей.
Книга Уэйнрайта состоит из краткого введения, где сформулированы основные принципы специфического уэйнрайтовского эвиденциализма, далее следуют три главы историко-философского плана, в которых автор подробно анализирует концепции страстного разума у Джонатана Эдвардса, Джона Генри Ньюмена и Уильяма Джеймса. В завершающих книгу четвертой и пятой главах философ разбирает и опровергает обвинения в субъективизме, порочном круговом характере и релятивизме, которые могут быть выдвинуты и выдвигаются против его концепции.
Среди несомненных достоинств книги Уильяма Уэйнрайта нужно отметить и то, что она проливает свет на довольно-таки темную область философии религии. Проводя читателя через прихотливые повороты мысли Эдвардса, Ньюмена и Джеймса, предлагая нетривиальную интерпретацию наследия этих центральных фигур философии религии, Уэйнрайт формулирует условия, при которых страстные факторы способствуют правильному рассуждению или препятствуют ему.
Разъясняя, что правильная работа «сердца» требует его правильного расположения, должного настроя и склада, определенной предварительной работы по очищению наших естественных чувствований — не для того, чтобы умертвить их, но чтобы, наоборот, явить их в их естественной чистоте, — Уэйнрайт тем самым избегает упрека в постмодернистском субъективизме. Страстный разум, умное сердце — это совершенное состояние эпистемических способностей человека, позволяющее ему обрести доступ к объективным истинам веры. Действительно, Уэйнрайт анализирует точку зрения, согласно которой религиозные убеждения могут и должны опираться на поддерживающее свидетельство, а оно может быть прочно утверждено только людьми, которые обладают соответствующими нравственными и духовными способностями. Обсуждение концепций Ньюмена и Джеймса показало, что эмоции участвуют не только в рассуждениях о религии, но в любых рассуждениях, выходящих за рамки точных и естественных наук. Ответ Уэйнрайта на выдвинутые против его позиции обвинения достигает кульминации на последних страницах книги, где он красноречиво и убедительно показывает: разум работает наилучшим образом тогда, когда впитывает в себя воздействие должным образом расположенных чувствований, эмоций и интуиций.
Уэйнрайт У. Разум и сердце: пролегомен к критике страстного разума /
Пер. с англ., предисл. Г.В. Вдовиной; науч. ред. А.М. Гагинского. М.: Академический проект, 2021. 215 с.; 60х90/16. (Философские технологии: религиоведение). ISBN 978-5-8291-3721-2 (в пер.)
Книга У. Уэйнрайта «Разум и сердце: пролегомен к критике страстного Разума» посвящена исследованию взаимодействия между аффективной и разумной сторонами человеческой природы. С одной стороны, автор показывает, что рассуждения в гуманитарном знании и в области религии с необходимостью требуют присутствия «страстных» факторов, а, с другой стороны, равно необходима и «критика страстного разума», поскольку эмоциональные элементы, вовлеченные в рассуждение, могут не только помогать разуму, но и быть для него препятствием.
Данная книга будет интересна не только специалистам по философии религии, но также эпистемологам и историкам философии.
Уильям уэйнрайт разум и сердце
Юлия Гинзбург. Жан Расин и другие. М.: Издательство им. Сабашниковых, 2017. Содержание
Книга Юлии Гинзбург о Расине не была опубликована при жизни автора, поэтому остается только порадоваться, что она все-таки дошла до широкого читателя. О крупнейшем драматурге Франции XVII века по-русски вообще написано не так много, а здесь его творческая биография еще и помещается в тщательно воссозданный театральный, политический, богословский и философский контекст, сложный для понимания без объяснений специалиста. Именно таким специалистом и была Гинзбург — переводчик и тонкий знаток французской культуры. Особенности жизни в монастыре Пор-Рояль, мировоззренческие различия между католиками-янсенистами и протестантами-кальвинистами, пышные церемонии при дворе Людовика XIV, высокая героика трагедий Корнеля, мудрость комедий Мольера — все это нашло место на страницах этой книги.
Николай Евреинов. Азазел и Дионис. М.: Совпадение, 2021. Содержание
Имя Николая Евреинова сегодня основательно подзабыто, а в начале XX века это была крупнейшая фигура в театральном мире России, причем Евреинов был известен не только как автор многочисленных пьес и режиссер, но в первую очередь как историк театра и философ, осмысляющий драматические начала бытия. Признав, что у истоков прототеатральной деятельности стоят ассиро-вавилонские и иудейские ритуалы жертвоприношения, автор трактата «Азазел и Дионис» вступает в полемику с идеями Ницше о сугубо европейском происхождении трагедии и доказывает, что театр — общемировая практика. В сборник, помимо заглавной работы, вошли и другие сочинения 1910–1920-х годов — «Pro scena sua», «Происхождение драмы», «Первобытная драма германцев», «Театральные новации».
Эта книга написана не историком, а профессиональным математиком, но не стоит опасаться, что над ней витает тень Анатолия Фоменко. Александр Хелемский заинтересовался прошлым Британских островов еще в детстве, после прочтения исторических хроник Шекспира, и с тех пор не оставляет своего увлечения. Правда, в этой книге речь идет о том этапе средневековой истории Англии, к которому знаменитый драматург почти не обращался, — повествование начинается с вторжения норманнов под предводительством Вильгельма Завоевателя в середине XI века и завершается принятием Великой хартии вольностей в начале XIII века при короле Джоне Плантагенете. О более ранних событиях («От Цезаря до Вильгельма Завоевателя») и о более поздних (войне Алой и Белой розы) речь идет в двух других, уже выпущенных книгах Хелемского. «Рассказ о средневековой Британии» не претендует на статус научной монографии, зато написан живо, занимательно и с большим количеством исторических отступлений, параллелей и ассоциаций.
Всеволод Багно. Испанцы трех миров. М.: Центр книги Рудомино, 2020. Содержание
Всеволод Багно посвятил свою книгу испанскому поэту Хуану Рамону Хименису (1881—1958) и назвал ее так же, как Хименис назвал свою, вышедшую в 1942 году. Работа русского автора — признание в любви к Испании и испаноязычной литературе. Его книга охватывает почти тысячу лет и строится как сборник отдельных эссе. В нем три раздела: один посвящен испанцам Золотого века (Лопе де Вега, Сервантес, Кеведо) и более поздних эпох (Ортега-и-Гассет), другой — выдающимся представителям Латинской Америки, таким как Борхес, Кортасар, Гарсиа Маркес, а третий рассказывает о тех, кто оставил свой след в культурах иных стран, прежде всего России. Там, в частности, говорится о том, как Хосе де Рибас основал Одессу и стал Иосифом Дерибасом, в честь которого была названа знаменитая улица, а Хуан Валера, классик испанской литературы XIX века, осознал себя писателем во время дипломатической службы в Петербурге.
Уильям Шекспир. Сонеты. Перевод с английского Аркадия Штыпеля. М.: Карьера Пресс, 2021
Появление очередного полного перевода сонетов Шекспира, выполненного не дилетантом без слуха и опыта, а поэтом с отчетливой индивидуальной интонацией, — всегда событие. В русской культуре недосягаемым для сравнений образцом такой работы считаются переводы Маршака, но следует помнить, что его монополии давно пришел конец. Об этом свидетельствует, например, вышедший в 2016 году том из серии «Литературные памятники», куда вошли сразу пять полных русских переводов шекспировского сонетного цикла, а также переводы множества отдельных сонетов, среди которых нашлось место и десяти стихотворениям Аркадия Штыпеля. В книге, выпущенной издательством «Карьера Пресс», приводится параллельный текст на английском языке — с одной стороны, дань скромности переводчика, который не претендует на самостоятельный статус своих стихов, а с другой — своего рода вызов новым поэтам, которым предлагается сравнить оригинал с его русским вариантом и подумать, можно ли было сделать лучше.
Сюй Цзиннин. Грамматика китайского языка для начинающих. М.: АСТ, 2021. Перевод с китайского К. В. Агеева
Удивительное чувство дежавю посетило редакцию «Горького», когда она натолкнулась на эту большую книгу в ярко-красной обложке. Так — в дешевом мягком переплете, на серой папиросной бумаге, мелким шрифтом почти без пробелов между строками — в начале 1990-х годов выпускали пособия по грамматике английского языка, привезенные из-за границы и наспех переведенные на русский, поскольку по унылым официальным учебникам отечественных авторов учиться было бесполезно: в лучшем случае они могли подсказать, как сформулировать фразу «моя сестра — комсомолка». Тогда на внезапно родившийся спрос на английский язык книгоиздатели ответили тем, на что была способна доживавшая свой век советская полиграфия. Возвращение на рынок подобных изданий сегодня, возможно, говорит нам о том, что настало время учить китайский.
Дрессировщик жуков. Владислав Старевич создает анимацию. Редактор-составитель Станислав Дединский. М.: Издательство Дединского, 2021. Содержание
Массивный сборник материалов, посвященных жизни и творчеству выдающегося режиссера и оператора Владислава Старевича. Зрителю Старевич известен прежде всего как пионер кукольной анимации, придумавший использовать насекомых в качестве полноценных актеров своих остроумных фильмов («Прекрасная Люканида, или Война усачей с рогачами», «Как лягушки выпросили себе короля» и т. д.). Однако работал мастер и с игровым кино, регулярно обращаясь к гоголевским мотивам (его частично сохранившийся «Портрет», возможно, самый жуткий фильм эпохи немого хоррора). В сборник вошли интервью с самим Старевичем и многочисленные статьи исследователей кино. «Дрессировщик жуков» — отличный гид не только по творчеству одного режиссера, но и по всей вселенной раннего киноискусства, который будет в равной степени интересен как рядовым зрителям, так и пресыщенным синефилам.
Франко Нембрини. Данте, который видел Бога. «Божественная комедия» для всех. М.: Никея, 2021. Перевод с итальянского под редакцией Наталии Виноградовой. Содержание
Подробнейший и, главное, доступный для широкой аудитории комментарий к великой поэме, составленный итальянским писателем и педагогом Франко Нембрини. Автор не только разбирает «Божественную комедию» по строчкам, проясняя ее темные смыслы, но и скрупулезно воссоздает мир Данте и его современников. Исторический экскурс сопровождается реконструкцией философских парадигм, на которых держалось флорентийское общество, а текст великого поэта становится для исследователя поводом для собственных богословских рассуждений. Идеально выдерживая баланс между научным трудом и публицистикой, Нембрини щедро разбавляет литературоведческие пассажи историями из собственной жизни, которые доказывают, что и столетия спустя Данте не теряет своей актуальности и дает нам ключ к пониманию глубинных основ бытия.
Июльский дождь. Путеводитель. Составители: Станислав Дединский, Наталья Рябчикова. СПб.; М.: Подписные издания; Искусство кино, 2021. Содержание
Отечественный кинозритель заново открывает для себя наследие Марлена Хуциева — режиссера, с именем которого прочно ассоциируется эпоха оттепели в советском кино. Совсем недавно в повторный прокат вышел его «Июльский дождь», что привело к новому витку интереса к наследию режиссера со стороны публики и профильной прессы. В «Путеводителе» представлены статьи и интервью, подготовленные к публикации Антоном Долиным, Еленой Стишовой, Зарой Абдуллаевой, Анной Закревской, Алексеем Филипповым, Станиславом Дединским и Натальей Рябчиковой. Нам же наиболее интересной частью книги показались выдержки из протоколов заседаний худсовета, на которых обсуждалась судьба будущего фильма. Кроме того, в сборнике приводятся архивные материалы, связанные с тем, как положительные отзывы на «Июльский дождь», опубликованные в «Искусстве кино», привлекли к журналу нездоровое внимание советских цензоров.
Уильям Уэйнрайт. Разум и сердце. Пролегомен к критике страстного разума. М.: Академический проект, 2021. Перевод с английского Галины Вдовиной. Содержание
Американец Уильям Уэйнрайт работает в достаточно молодой дисциплине, сочетающей аналитическую философию и философию религии. Очевидно, что, входя в область религиозного, мы в своих суждениях не можем избавиться от аффектов. Однако возможно ли в таких случаях хотя бы минимизировать аффективность наших суждений в пользу рационального метода познания истины? Для этого нам сперва необходимо понять, что есть аффект, что есть разум и что происходит, когда они сталкиваются, образуя «страстный разум». Ответ на эти вопросы Уэйнрайт ищет в трудах своих предшественников-эвиденциалистов: Джонатана Эдвардса, Джона Генри Ньюмена и Уильяма Джеймса, каждый из которых по-своему искал истину и Бога. На русский книгу перевела историк философии Галина Вдовина — недавно мы опубликовали большое интервью с ней о прошлом и настоящем философской мысли.
Юрий Альшиц. Искусство диалога. Школа, практика, упражнения. М.: Российский институт театрального искусства — ГИТИС, 2019. Содержание
Формально это пособие для сценической практики, с сотней заданий, которые помогут расширить технический багаж актера. Пособие первоклассное, автор — известный педагог и экспериментатор в области театрального образования. Однако книгу интересно использовать наперекор аннотации, т. е. как материал для рефлексии не-специалистов. При таком употреблении в тексте можно обнаружить очень точные и не самые очевидные наблюдения о том, как устроено человеческое общение: пригодится, если вы пишете роман, планируете переговоры или размышляете о самой сути людской коммуникации.
Анри Корбен. Световой человек в иранском суфизме. М.: Садра, 2021. Перевод с французского Ю. Стефанова
Переиздание работы, важной для понимания исламской культуры в целом и мистицизма в частности; в переводе на русский она вышла в 2013 году. Ее автор, Анри Корбен (1903—1978), французский исламовед и историк религий, по сей день считается одним из самых авторитетных знатоков иранского шиизма (в частности, шиитского гнозиса). Его исследование 1971 года посвящено концепции «светового человека», или небесного двойника, в мусульманской мистической антропологии. Она описывает внутреннюю частицу, которая присуща каждому человеку и обладает свойством стремиться к Всеобщему Свету. Чтение не только увлекательное, но и потенциально душеспасительное.
Грэм Харман. Объектно-ориентированная онтология: Новая теория всего. М.: Ад Маргинем, 2021. Перевод с английского М. Фетисова. Содержание
Самый хорошо представленный на русском теоретик «спекулятивного реализма» (хотя вовсе не самый интересный) написал в 2018 году введение в свою версию объектно-ориентированной онтологии (ООО) — и это, пожалуй, самый простой способ познакомиться с модным учением из первых рук. В названии можно усмотреть самоиронию, но нет, Харман вполне серьезно полагает, что сочинил универсальную концептуальную схему, в которой равной степенью реальности обладают все объекты — от единорогов до хлопковых волокон, и все невозможно свести ни к качествам, познаваемым наукой, ни к качествам, воспринимаемым человеком. Особое внимание в этом введении автор уделяет отношениям ООО и искусства.
Гейдар Джемаль. Сады и пустоши. Москва, Берлин: Директмедиа Паблишинг, 2021. Содержание
Текст этой книги философ и общественный деятель Гейдар Джемаль (1947—2016) надиктовал в последний год жизни журналистке Надежде Кеворковой (в издание вставлены QR-коды, по которым можно посмотреть, как это происходило). «Сады и пустоши» прежде всего автобиография, в которой Джемаль вспоминает арбатское детство, рисует колоритные портреты друзей и недругов и делится любопытнейшими воспоминаниями о неофициальной интеллектуальной жизни 1960–1970-х. Помимо фактологии, книга увлекает масштабной картиной становления одного радикального мировоззрения.
Фредерик Брукс-младший. Мифический человеко-месяц, или Как создаются программные системы. СПб.: Питер, 2021. Перевод с английского А. Логунова. Содержание
Профессор информатики, научный советник Министерства обороны США Фредерик Брукс-младший (р. 1931) вошел в историю как «отец компьютера IBM System/360». Опыт руководства большим и суперважным проектом (например, благодаря ему возник единый стандарт кодирования информации — байт) Брукс-младший обобщил в этой книге. Она вышла в 1975 году (первое издание на русском — в 1979-м), но идеологически не устарела и остается библией разработчиков сложных программных систем. В ней, например, сформулирован «закон Брукса», согласно которому привлечение к проекту новых участников на поздних стадиях разработки только отодвигает срок его сдачи.
Александр Живаго. Путешествие по Нилу до 22° северной широты: Дневник путешествия в Египет в 1909—1910 гг. М.: Индрик, 2020. Содержание
Бывают книги, в которых сходится очень многое, и путевой дневник Живаго — одна из них. Во-первых, Александр Васильевич посетил места, которые еще только начинали становиться модными. После мировой войны, после открытия гробницы Тутанхамона путешествия по Нилу станут популярнейшим развлечением европейцев, но он застал еще другой Египет. Во-вторых, Живаго был увлеченным фотографом, и не обычным, а делающим стереопары: две фотографии одного объекта с немного разных позиций. Помещая такую пару в специальный стереоскопический прибор, зритель через два окуляра видит изображения как бы объемным. Делать такие снимки трудно, к тому же для этого надо обладать особым зрением. Александр Васильевич и видел, и писал иначе, и его снимки снабжены объемным комментариями, которые ценны сами по себе. В-третьих, доктор из купцов еще до путешествия интересовался Древним Египтом, и перед нами дневник не праздного туриста, а коллекционера-ученого. Сам Тураев еще до революции делал Живаго предложение поступить на службу в отдел древностей Императорского Музея изящных искусств. Впоследствии Александр Васильевич принял это предложение и завещал музею, уже ГМИИ, свою египетскую коллекцию и более 7 000 стереопар.
Сергей Яров. Блокадная этика: представление о морали в Ленинграде 1941—1942 гг. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2021. Содержание
Четвертое издание «Блокадной этики» важно не только для понимания того, что происходило в блокадном Ленинграде, — оно в очередной раз показывает, как меняется мораль в экстремальных ситуациях. Трансформации этических норм редко происходят в результате кратковременного катаклизма, но почти всегда — в ситуациях, когда общество находится под длительным катастрофическим воздействием, делающим сохранение привычной морали почти невозможной. Сергей Яров, замечательный ученый, не просто отдает дань родному городу и его подвигу, но и изучает механизмы изменения норм поведения, происходящие во время великой трагедии, которую не дай бог пережить кому-либо еще. Однако следует помнить, что изменения этики, пусть и не столь заметные и стремительные, происходят постоянно.
Глеб Павловский. Слабые. Заговор альтернативы. М.: Век ХХ и мир, 2021
Эта книга состоит из нескольких неравных частей. Во-первых, в ней есть реконструкция представлений Михаила Гефтера, учителя Глеба Павловского, об альтернативе как движущей силе истории. Во-вторых, мы находим в ней записи разговоров учителя и ученика. В-третьих, перед нами уникальный документ — трехсотстраничная факсимильная копия расшифровки записей прослушки, сделанных в последние недели жизни Николая Бухарина в лубянской камере. И в-четвертых, то, ради чего и была издана эта книга — полный текст эссе Михаила Гефтера «Апология человека слабого», которое Павловский считает ключом к пониманию политических процессов в России и мире.
А. В. Колчак, 1874—1920: сборник документов: в двух томах. СПб.: Русско-Балтийский информационный центр «БЛИЦ», 2021
В сборник вошли документы, так или иначе рассказывающие о Колчаке: о военном моряке, ученом, верховном правителе России (этому периоду посвящен второй том, насчитывающий тысячу страниц). Составители проделали огромную работу и собрали документы из 18 архивов разных ведомств и уровней. Несмотря на гигантский объем издания (1 700 страниц), оно интересно вовсе не только специалистам-историкам. Не предлагая интерпретаций или эмоциональных оценок событий тех лет, собрание приглашает читателя самостоятельно разобраться в судьбе и мотивах знаменитого адмирала, основываясь исключительно на документах, большинство из которых публикуется впервые — от записи в метрической книге, через донесения, отношения, письма, указы и т. д., до корпуса расшифровок допросов, проведенных Чрезвычайной комиссией.
Михаэль фон Альбрехт. Вергилий. «Буколики», «Георгики», «Энеида»: Введение. М.: Издательство «Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина», 2021. Перевод с немецкого А. Следникова. Содержание
Полезная книжка из числа тех, которых всегда не хватает: прославленный немецкий филолог-классик по-простому, но с высоты своей учености, объясняет, как читать Вергилия. Он рассказывает о том, из чего состоят «Буколики», «Георгики» и «Энеида», что им предшестовало и на что они повлияли, каковы их главные литературные приемы, языковые особенности и т. п. Тираж книги 300 экз., рекомендуем не пропустить.
Сергей Селеев, Александр Павлов. Гаражники. М.: Страна Оз, 2016
Со времен выхода этой книги о существовании «гаражной экономики» узнали многие, в СМИ была волна публикаций по теме, в этом году начнется гаражная амнистия, однако сам первоисточник читали немногие, хотя работа Селеева и Павлова, безусловно, заслуживает внимания. Рекомендуется всем, кто хочет знать, зачем мужики уходят в гаражи и чем на самом деле живет современная Россия.
Валентин Курбатов. Дневник. М.: Красный пароход, 2019
Дневниковые записи за 1970–2018 годы замечательного русского писателя и критика Валентина Курбатова, скончавшегося этой весной. Очень умная, тонкая и красивая книга, теперь таких уже не пишут. Нам будет очень не хватать Валентина Яковлевича.
Великий канон Св. Андрея Критского на русском и церковнославянском языках. М.: Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2021
Великий покаянный канон святого Андрея Критского занимает особое место в православном богослужении — он читается во время Великого поста, на его первой и пятой неделях. Это очень торжественный и вдохновляющий текст, написанный в конце VII века и читающийся в ходе богослужения в церковнословянском варианте, малопонятном на слух. Поэтому рекомендуем всем обзавестись этим очень красивым изданием с переводом канона на современный русский, подготовленным свящ. Георгием Кочетковым.
