Ватика́нский II собо́р
Ватика́нский II собо́р о священном Писании. Созыв папой Иоанном XXIII II Ватиканского собора на первый взгляд казался неожиданным, но на самом деле отвечал давно назревшей необходимости, которая была вызвана существенными переменами в церковной жизни и в мире. Собор открылся 11 октября 1962 с участием более 2500 кардиналов, епископов и др. представителей католической. иерархии. Без права голоса присутствовали богословы и эксперты, а также наблюдатели от некатолических церквей. Собор работал с перерывами до 8 декабря 1965 (4 сессии). Такая его продолжительность была вызвана противоборством двух направлений среди отцов В II Ватиканского собора – консерваторов и сторонников обновления (аджорнаменто). Речь шла, разумеется, не о коренном пересмотре церковного учения. «Одно дело, – сказал при открытии Собора Иоанн XXIII, – сущность древнего учения, содержащаяся в наследии веры, а другое – формулировка, в которую ее облекают».
Собор уделил большое внимание проблеме Библии в ее отношении к Преданию Церкви. И именно в этом вопросе с особой остротой проявилось расхождение двух течений. Первый проект («схема») конституции «О Божественном Откровении» («Dei Verbum») подготовила комиссия во главе с кардиналом Оттавиани, который представлял консерваторов. Эта «схема», составленная в старом схоластическом духе, вызвала резкий отпор со стороны многих участников II Ватиканского собора, в т. ч. кардиналов *Беа, Альфринка, Сюненса, Руффини и др. выдающихся иерархов и теологов. В прениях они заявили, что конституция должна считаться с мнением некатоликов, учитывать данные современной библейской науки и новые аспекты экклезиологии. Было предложено говорить о Священном Писании и *Предании Священном не как о двух источниках вероучения, а как о некоем единстве Откровения, живущего в Церкви. Церковная власть не должна ставить себя «над Писанием». Писание есть часть Предания; исторические свидетельства Библии не следует отождествлять с научной историей, ибо Библия есть прежде всего Откровение и провозвестие веры. Ссылались при этом на энциклику папы *Пия XII, который рекомендовал изучение литературных *жанров в Библии с помощью тех средств, которыми располагает современная критика. В результате первая «схема» была отвергнута с перевесом в 546 голосов: 1368 голосов было подано за переработку текста. В окончательной форме догматическая конституция «О Божественном Откровении» была подписана 18 ноября 1965. Она делится на 6 глав.
В I главе рассматривается природа Откровения. В ней говорится о Боге, Который открывает Свою волю людям и по любви Своей «призывает их к общению с Собой и принимает их в это общение». Этот акт божественного Домостроительства совершается через слова Откровения и события священной истории спасения. «Внутренняя истина как о Боге, так и о спасении человека сияет нам через это откровение во Христе, Который одновременно и Посредник, и Полнота всего откровения» (I,2). Оно восходит к древнейшим временам и идет через Авраама, Моисея и пророков к Евангелию, и после Евангелия «уже нельзя ожидать нового всеобщего откровения до явления в славе Господа нашего Иисуса Христа» (I,4). Откровение воспринимается свободной верой, которая внимает ему, укрепленная Духом Божьим. «Но для более глубокого уразумения откровения тот же Дух Святой непрестанно совершенствует веру Своими дарами» (I,5). К области Откровения относится то, что «недоступно само по себе человеческому разуму», но в то же время истины Откровения могут быть осмыслены разумом, «даже в нынешнем состоянии человеческого рода» (I,6).
Во II главе говорится о передаче божественного Откровения. Передача Слова Божьего в истории происходила через проповедь пророков, мудрецов и апостолов, и именно их проповедь «исключительным образом выражена в боговдохновенных книгах» (II,8). Библия приходит к людям через живое, постоянно развивающееся Предание Церкви.
«Священное Предание и Священное Писание тесно и взаимно между собою связаны, ведь одно и другое, проистекая из одного и того же божественного источника, сливаются каким-то образом воедино и устремляются к одной и той же цели. Ибо Священное Писание есть Слово Божие, так как оно записано под вдохновением Духа Божия; а Священное Предание – Слово Божие, вверенное Христом Господом и Духом Святым апостолам, – передает его неповрежденно преемникам их, чтобы они, озаренные Духом Истины, своею проповедью верно его хранили, излагали и распространяли» (II, 9).
Церковное учительство призвано толковать Слово Божье, но оно «не превышает (здесь и далее выделение наше. – А. М.) Слова Божия, а служит ему, уча только тому, что было передано» (II,10).
III глава посвящена вопросу о *боговдохновенности Писания и его толковании. «Святая Матерь Церковь по вере апостолов принимает все книги как Ветхого, так и Нового Завета, во всех их составных частях как священные и канонические, так как, написанные под вдохновением от Духа Святого (ср. Ин.20:31 ; 2Тим.3:16 ; 2Петр.1:19–21; 3:15–16 ), они имеют автором самого Бога и как таковые были переданы Церкви» (III,11). Но в то же время священные писатели также должны считаться авторами Библии. «Бог избрал определенных людей, предоставив им для составления священных книг применить свои способности и силы, с тем чтобы при действии Его Самого в них и через них они письменно передали как настоящие авторы все и только то, что Он хотел» (III, 11).
Ввиду этого необходимо исследовать библейские тексты для уяснения того, что Бог хотел открыть и как именно священные писатели это выразили. «Истина предлагается и выражается по-разному и различными способами в текстах исторических, или пророческих, или поэтических, или в других видах речи. Поэтому нужно, чтобы толкователь исследовал смысл, который священнописатель хотел выразить и выразил в определенных обстоятельствах, соответственно условиям своего времени и своей культуры, с помощью употреблявшихся в его время литературных жанров. Ибо для правильного понимания того, что священный писатель хотел утверждать своим писанием, нужно обратить должное внимание и на обычные, прирожденные способы восприятия, выражения, повествования, присущие временам священнописателя, и на те, что были вообще в употреблении в ту эпоху в человеческих взаимоотношениях» (III,12).
При этом толкователи должны «обращать внимание на содержание и единство всего Писания, учитывая живое Предание всей Церкви и согласие веры. Задача же экзегетов – содействовать согласно этим нормам более глубокому пониманию и изложению смысла Священного Писания, дабы благодаря как бы предварительному изучению созревало суждение Церкви» (там же). Соответствие Слова Божьего, выраженного в Писании, законам человеческой природы, речи и мышления есть акт божественной любви и уничижения ради людей, как и «Слово Предвечного Отца, восприняв слабую человеческую плоть, сделалось подобным людям» (III,13).
IV глава касается Ветхого Завета. «Вселюбящий Бог, промышляя и предуготовляя неуклонно спасение всего рода человеческого, избрал Себе по особому замыслу народ, чтобы вверить ему Свои обетования» (IV,14). Книги Ветхого Завета есть Откровение Бога «народу, который Он Себе приобрел» (там же). «Эти книги, хотя в них есть вещи несовершенные и преходящие, однако показывают истинное Божественное детоводительство. Поэтому эти книги, выражающие живое восприятие Бога, в которых сокрыты возвышенное учение о Боге, спасительная мудрость касательно человеческой жизни и дивная молитвенная сокровищница, в которых, наконец, сокрыта тайна нашего спасения, должны благоговейно приниматься христианами» (IV, 15). В конституции проводится принцип единства Заветов. «Книги Ветхого Завета, полностью воспринятые в Евангельское благовестие, приобретают и являют в Новом Завете свое полное значение (ср. Мф.5:17 ; Лк.24:27 ; 2Кор.3:14–16 ) и, в свою очередь, освещают и объясняют его» (IV, 16).
Глава V посвящена Новому Завету. В нем Слово Божие «являет Свою силу в высшей степени», а «главное свидетельство» внутри самого Нового Завета заключено в Евангелии. Оно – «апостольского происхождения», ибо содержит то, что проповедовали «апостолы и впоследствии их сподвижники под вдохновением Духа Святого» (V, 18). Евангелие носит исторический характер в том смысле, что свидетельствует о величайшем событии истории спасения, совершившемся на земле в определенное время. Но при этом Евангелие – не хроника. «Священнописатели составили четыре Евангелия, выбирая из многого, что было передано устно или уже письменно, одно приводя в синтез, другое излагая с учетом состояния церквей, наконец, сохраняя форму провозглашения, с тем чтобы сообщать нам всегда истинное и подлинное об Иисусе. Ибо они их написали либо по своей собственной памяти и воспоминаниям, либо по свидетельству» (V,19) «бывших с самого начала очевидцами и служителями Слова» ( Лк.1:2 ).
В VI главе говорится о роли Священного Писания в жизни Церкви. Для Церкви Священное Писание «воедино со Священным Преданием» есть «наивысшее правило ее веры» (VI, 21). Это соответствует замыслу и воле Божьей. «В священных книгах Отец, Который на небесах, с великой любовью идет навстречу Своим чадам и с ними беседует» (VI, 21). «Нужно, чтобы христианам был широко открыт доступ к Священному Писанию» (VI, 22). В связи с этим Церковь не только одобряет древние переводы Священного Писания (*Септуагинту и *Вульгату), но заботится о том, чтобы «надлежащие и точные переводы делались на разные языки, по преимуществу с подлинных текстов священных книг». Мало того, Собор считает возможным, чтобы такие переводы делались в сотрудничестве с христианами-некатоликами, чтобы они были «в употреблении у всех христиан» (VI, 22).
Большое значение придается и толкованию Библии. Католические и некатолические экзегеты призываются к тому, чтобы, объединяя свои силы, «исследовать и излагать с помощью соответствующих пособий» Слово Божье. «Собор поощряет чад Церкви, преданных библейским наукам, продолжать по духу Церкви. дело, ими начатое» (VI, 23). Библия, по учению Собора, должна быть опорой богословия, пастырства, катехизации, молитвенно-литургической жизни. Клирики и все служители Церкви должны читать и изучать Библию. Они обязаны «научать верующих, вверенных им, правильному пользованию Божественными книгами, особенно Новым Заветом, и прежде всего Евангелиями» (VI, 25). С этой целью Собор поощряет издание комментированных Библий, в т. ч. и в расчете на неверующих.
Таким образом, в конституции II Ватиканского собора, касающейся Библии, намечен большой прогресс в сравнении с прошлыми веками. Вместо запрета мирянам читать Писание (который существовал в католичестве в средние века) – призыв к познанию Слова Божьего; вместо взгляда на священные книги как «продиктованные» Духом (Тридентский собор) – признание активного участия священных авторов в составлении боговдохновенных книг. Признается важность литературной и исторической критики, а также учета условий, в которых писались книги Библии. Само понятие боговдохновенности значительно приближается к православному, которое ориентируется на Халкидонский догмат. Ввиду всего этого *Лофинк считает решения II Ватиканского собора о Библии «не революцией, а возвращением к традиции».
■ Догматическая конституция «О Божественном Откровении», Рим, 1967; то же в кн.: II Ватиканский Собор: Конституции, декреты, декларации, Брюссель, 1992; Carirale R., Cronache del Concilie Vaticano II, v.5, Roma, 1966–1969.
• *Арсеньев Н., Второй В.С. и его значение (с точки зрения православного наблюдателя), в его кн.: Единый поток жизни, Брюссель, 1973; Бошан П., Священное Писание сегодня, «Символ», 1981, №6; II Ватиканский собор: (замыслы и итоги), ВНА, вып.6, М., 1968; Казанова А., II Ватиканский собор: Критика идеологии и практики современного католицизма, пер. с франц., М.,1973; Казем-Бек А., О втором Ватиканском соборе, ЖМП, 1963, №1; его же, Вторая сессия II Ватиканского собора, ЖМП, 1964, №2; его же, После третьей сессии II Ватиканского собора: Папа Павел VI, коллегиальность епископата и римский примат, ЖМП, 1965, №1; его же, Еще о II Ватиканском соборе, ЖМП, 1965, №7; его же, После Ватиканского собора, ЖМП, 1966, №4; Конгар И., Итоги и перспективы II Ватиканского собора, РВЦ, 1966, №1; *Лофинк Н., Библия и библейская наука после Собора, пер. с нем., «Логос», 1971, №4; митр. Никодим (Ротов), Иоанн XXIII, папа Римский, БТ, сб. 20, 1979; Рукет, Итоги первой сессии Второго Ватиканского собора, РВЦ, 1963, №1; еп. Зарайский Ювеналий, О завершительной стадии Второго Ватиканского собора, ЖМП, 1966, №3. См. также библиографию: ВНА, вып.6, 1968; Vatican Council II, NCE, v.4.
Как либералы захватили Ватикан
11 октября 1962 года в Ватикане открылся либерально-обновленческий Второй Ватиканский собор, положивший конец традиционному римо-католицизму
В тот октябрьский день 1962 года на площади перед ватиканской базиликой святого Петра было особенно шумно и многолюдно. Гладко выбритые латинские прелаты и бородатые греко-католики, облачения самых разных цветов и обилие высоких угловатых белых инфул – головных уборов высшего католического духовенства. Кое-где можно было даже встретить старинные широкополые кардинальские шляпы с кисточками – галеро. Впрочем, последние отживали свои последние годы. Вскоре их отменят, как и весь традиционный строй Римско-католической церкви. Начинался Второй Ватиканский собор.
На это мероприятие, ожидавшееся со времён незавершившегося «Первого Ватикана» 1869-70 годов и имеющее у католиков статус Вселенского собора, возлагались большие надежды. Но, как и в XIX веке, когда был провозглашён откровенно еретический догмат о «непогрешимости» римских пап в вопросах веры и морали, оно породило множество споров и разделений. В период итальянского рисорджименто, объединения Итальянского королевства, в 1870 году независимая Папская область пала, после чего более полувека Ватикан не имел юридического суверенитета. И только Муссолини решил «римский вопрос», возродив светскую власть пап и сам Ватикан как независимое государство.
Рим. Вид на Собор Св. Петра в Ватикане. Фото: Rolf Fischer/Globallookpress
Латеранские соглашения 1929 года между фашистской Италией и «святым престолом» наглядно продемонстрировали земные амбиции папства. Итальянское правительство выплатило Ватикану огромную компенсацию и заключило с ним очень выгодное для Римско-католической церкви соглашение – конкордат, в сильно усечённом виде сохраняющийся до наших дней и предоставляющий Ватикану немало преференций.
Казалось бы, сторонники сильной папской власти, ультрамонтаны, должны были ликовать. Так и было. Однако само ультрамонтанство, наиболее ярко выразившееся в деятельности знаменитого ордена иезуитов, было течением отнюдь не традиционалистским. В центр всего оно ставило папскую личность. По сути, именно это и заложило под Римско-католическую церковь либеральную мину замедленного действия.
Либеральная революция
Эта мина рванула в результате Второго Ватиканского собора, когда папы Иоанн XXIII и Павел VI воспользовались своей неограниченной властью ради утверждения идеологии либерального католицизма. Как и прежде – тоталитарной в вопросах папской власти и либерально-обновленческой в богословских аспектах. Об этой победе либералов ярко и точно напишет участник и при этом самый последовательный критик Второго Ватиканского собора архиепископ Марсель (Лефевр), в итоге анафематствованный папой Иоанном Павлом II (с его сторонников и последователей, леферистов, анафемы были сняты папой Бенедиктом XVI):
Внутри Церкви отчаянно сражаются друг против друга два духовных направления – консервативное и либеральное. Либералы в первую очередь силятся определить меру христианства, которую еще может выносить современное общество, чтобы затем попросить Церковь снизить эту меру. Заговор либеральной секты против Церкви заключался в наступлении на Церковь силами её собственной иерархии, в её развращении вплоть до высших сфер Ватикана.
Архиепископ Марсель (Лефевр) в изданной на русском языке книге «Они предали Его» (в другом переводе «Они развенчали Его») детально продемонстрировал, как в ходе Второго Ватиканского собора произошёл самый настоящий либеральный переворот, «революция в тиаре и сутане». Как либералы сначала захватили соборные комиссии, отстранили епископов-консерваторов от разработки соборных документов и в итоге провели либерально-обновленческие постановления при помощи поистине тоталитарной папской власти.
Но что это были за постановления? И насколько они актуальны для нас, православных христиан? В этом важно разобраться. В том числе потому, что в наше время, спустя чуть более полувека после Второго Ватиканского собора, в папистском духе действует Константинопольский патриарх Варфоломей. Деятельность последнего, в том числе на Украине, является прямым следствием либерально-обновленческого и вместе с тем тоталитарного духа «Второго Ватикана».
Константинопольский патриарх Варфоломей (слева) и лжемитрополит Епифаний. Фото: Petro Poroshenko/Globallookpress
Обновленческие реформы
Итак, основные реформы собора, проходившего в Ватикане со значительными перерывами с 1962-го по 1965 год, затронули тесно связанные друг с другом богословскую и литургическую сферы. Так, на «Втором Ватикане» были подтверждены ранее принятые еретические, с православной точки зрения, учения: уже упомянутый догмат о папской непогрешимости (безошибочности) и догмат о непорочном зачатии Девы Марии.
Также было принято либерально-экуменическое утверждение о том, что и вне Церкви «обретаются многие начала освящения и истины, которые, будучи дарами, свойственными Церкви Христовой, побуждают к кафолическому единству». По сути, это утверждение сводит католическую экклесиологию (учение о церковных границах) к еретическому учению о том, что существует множество «церквей», каждая из которых обладает своей «истиной» (хотя «полнотой истины», конечно, обладают только католики). Между католиками и этими «церквами» вполне может устанавливаться молитвенное общение. В итоге же главное – подчиниться Ватикану.
Разумеется, католики-традиционалисты выступили категорически против подобных либеральных трактовок христианского богословия, но их уже практически никто не слушал. На фоне утверждения «Вторым Ватиканом» откровенно либеральных постановлений о «свободе совести» и вообще о гражданских свободах католики-традиционалисты оказывались в положении тех, чьи свободы никому не интересны. В итоге разработку соборной декларации Dignitatis humanae («Достоинство человеческой личности») возглавил друг Джона Кеннеди – американский либерал-иезуит Джон Кортни Мюррей. Вот как об этой декларации писал архиепископ Марсель (Лефевр):
Собор совершил беспримерное святотатство, постановив, что государство, освобождённое от обязанностей перед Богом, должно отныне быть гарантом того, чтобы никакой религии «не чинилось препятствий в свободном осуществлении её обрядов согласно своеобразию её учения, что будет способствовать сплочению общества и оживлению человеческой деятельности» (Dignitatis humanae, статья 4). II Ватиканский Собор приглашает нашего Господа принять участие в сплочении и оживлении общества вместе с Лютером, Магометом и Буддой! Сколь кощунственный и безбожный замысел!
Но куда более заметной стала «практическая» реформа – реформа литургическая. И этот момент для нас, православных христиан, также весьма актуален, поскольку доводы и действия католических либеральных обновленцев в литургической сфере на 100% повторяют доводы и действия обновленцев «православных».
Литургическая катастрофа
Служба в храме Св. Килиана, Бад-Хайльбрунн. Германия. Фото: Dr. Wilfried Bahnmüller/Globallookpress
Римо-католический богослужебный канон сильно отличается от богослужения Православной Церкви, хотя изначально также восходит к раннехристианской литургике. В этом отношении Западная и Восточная Церкви разделились задолго до Великой схизмы 1054 года, хотя сами по себе богослужебные отличия, пока они не затрагивали вероучительных вопросов, не являлись поводом к расколу.
На христианском Востоке западных христиан издревле именовали латинянами. Это связано с тем, что в богослужении Римско-католическая церковь с древности использовала «мёртвый» латинский язык. Этот язык считался «сакральным», то есть языком римско-католической богослужебной традиции, хотя в тех же греко-католических, армяно-католических и тому подобных униатских церквах использовались национальные языки.
С одной стороны, понять тех простых католиков, которым древняя латынь не давала проникнуть в содержание богослужений, несложно. С другой стороны, люди, живущие богослужебной жизнью, прекрасно понимали происходящее и редко требовали реформ. Куда чаще к ним призывали либерально настроенные римо-католические активисты-миссионеры, для которых внешняя экспансия и прозелитизм куда важнее сохранения церковных традиций и даже Священного Предания.
В итоге Второй Ватиканский собор и в этом пошёл на поводу у либералов, изначально оговорив возможность переводов богослужебных текстов на национальные языки, однако это привело к фактическому запрету богослужений на латыни. Более того, в ходе реформы были очень сильно изменены многие тексты. Так, в частности, из них изъяли моменты, касающиеся традиционной для христианства критики иудаизма и иудеев.
Навязывание либеральной политкорректности вызвало резкое отторжение многих консервативно настроенных католиков, абсолютно убеждённых в том, что реформу проводили масоны (архиепископ Марсель (Лефевр) в своей книге уделяет этому самое пристальное внимание).
Но дальше – больше: «Второй Ватикан» инициировал не только текстологическую реформу, но и реформировал многие богослужебные чины. Одно из его решений звучало следующим образом:
Обряды, существо которых должно строго сохраняться, следует упростить: опустить то, что с течением времени стало повторяться или было добавлено без особой пользы. Напротив, кое-что из того, что со временем незаслуженно исчезло, надлежит восстановить по исконным правилам святых отцов, если это покажется уместным или необходимым.
Обновленческая католическая месса в день китайского нового года. Фото: www.pravoslavie.ru
По сути, то же самое сегодня можно услышать и в околоправославных либерально-обновленческих кругах. Мало кто выступает за полный отказ от традиций, а апелляции к раннехристианской, апостольской Церкви встречаются куда чаще, чем откровенный протестантизм восточного обряда (впрочем, протестанты тоже обычно апеллируют к древней Церкви, о реальных традициях которой мы знаем крайне мало). Итог – подмена христианского теоцентризма языческим антропоцентризмом и, как закономерное следствие, сегодняшние шутовские «мессы» с участием. клоунов.
Но и это ещё не всё: в погоне за мифическим «современным человеком» католических клириков заставили развернуть алтари на запад, лицом к молящимся. Абсолютному большинству верующих это не было нужно, но тем самым Ватикан в очередной раз продемонстрировал свою «прогрессивность». Вот только католические храмы после этого стали пустеть куда быстрее.
К слову, отец Станислав Мажейка, настоятель единственного в советское время московского католического храма Святого Людовика, до последнего отказывался «отвернуться от Бога». Как и многие клирики, часть из которых (седевакантисты) после «Второго Ватикана» полностью порвали с Ватиканом, другие (лефевристы) – сохранили богослужебное поминание римских пап, но отказались им подчиняться, третьи составили «внутреннюю эмиграцию» в ожидании «консервативного папы». И такой папа, Бенедикт XVI, вскоре появился. Вот только уж очень быстро его «ушли» на «покой», заменив либеральным папой Франциском.
Бенедикт XVI. Фото: Frippitaun / Shutterstock.com
Казалось бы, ну и что нам, православным, до внутренних потрясений римо-католиков? Ответ очевиден: мы можем наступить на точно такие же церковно-исторические «грабли». Более того, нас к этому сегодня активно побуждают, в том числе некоторые «прогрессивные» представители духовенства. Благо абсолютное большинство клириков и паствы Русской Православной Церкви далеки от либерально-обновленческих настроений. Однако, если приглядеться внимательнее, несложно обнаружить немало околоцерковных «форточек Овертона», из которых всё сильнее и сильнее «сквозит». Правда, это уже немного «другая история», к которой мы обязательно вернёмся. Позднее.
