Тду в космонавтике что это
(к 50-летию первого полёта человека в космос)
ОКБ-2, конструкторское бюро химического машиностроения им. А.М. Исаева (КБХМ) более полувека прокладывают путь новым идеям, конструкциям и технологиям жидкостных реактивных двигателей, обеспечивая высокий авторитет и приоритетные достижения отечественной ракетной и космической техники.
Даже неполный перечень ЖРД, созданных в ОКБ-2, КБхиммаш имени А.М. Исаева, в силу того, что часть изделий засекречена до сего времени из более чем 130 ЖРД, ЖРДМТ и ДУ более 100 находились в эксплуатации и более 40 эксплуатируются в настоящее время, свидетельствует о напряженности и продуктивности труда исаевского коллектива.
Даже краткий анализ и описание только важнейших технических решений, являющихся творческими находками и приоритетами главного конструктора А.М. Исаева и его сподвижников, заняли бы не один увесистый том. И каждое из них достойно специального исследования. Вот только некоторые приоритетные и важнейшие научно-технические достижения А.М. Исаева и его школы:
— создание плоских головок камер сгорания с шахматным расположением однокомпонентных форсунок, позволивших получить высокую полноту сгорания топлива;
— конструкция камеры со связанными оболочками, решившая проблемы прочности и устойчивости оболочек камеры сгорания и сопла;
— применение завесного охлаждения огневой стенки камеры сгорания с помощью специального периферийного ряда форсунок;
— применение антипульсационных перегородок («креста») для устранения высокочастотных колебаний;
— разработка принципов и реализация конструкции цельно-сварного, неразборного ЖРД;
— создание ЖРД с запуском под водой;
— разработка идеи заводской заправки баков ракеты топливом (ампулизация);
— разработка идей, принципов, конструкции и технологии ЖРД «утопленных» в компонентах топлива;
— первый отечественный кислородно-водородный двигатель;
— разработка химического аккумулятора давления для вытеснения топлива из ракетных баков;
— внедрение в конструкцию камер сгорания двухкомпонентных центробежных форсунок;
— разработка и создание многократно включающихся жидкостных ракетных двигателей для космических аппаратов, космических кораблей и станций, работающих в условиях длительного пребывания в космическом пространстве;
— разработка и создание небольших (тяга до 600 кгс) камер сгорания с абляционным охлаждением;
— разработка и внедрение метода огневых контрольно-технологических испытаний ЖРД без переборки;
— разработка и внедрение останова ЖРД по израсходованию одного из компонентов топлива;
— разработка и использование в составе ДУ космических аппаратов ЖРДМТ с камерами из тугоплавких металлов.
. Но вернемся в 1959 г., когда в нашей стране начались разработки динамически активных космических аппаратов. Коллектив А.М. Исаева оказался наиболее подготовленным к разработке двигателей и двигательных установок для этих аппаратов, что послужило одним из направлений в деятельности КБХМ.
Первенцем этих разработок стала тормозная двигательная установка ТДУ-I, обеспечившая возвращение на Землю первого космонавта Ю.А. Гагарина и всех космонавтов на космических кораблях «Восток» и «Восход».
По мнению Б.Е. Чертока «создание кораблей-спутников оказалось не только технически, но и организационно новой и сложной задачей». Именно поэтому, начиная эру пилотируемого космоса, С.П. Королёв обязан был, не разрушая старого Совета из шестёрки Главных, привлечь к работе с правом решающего голоса, по крайней мере, ещё 15 человек. Среди них был, в первую очередь, М.В. Келдыш, а также главные конструкторы новых систем, руководители командно-измерительного комплекса, баллистических центров, Института авиационной медицины, командование Военно-Воздушных Сил.
При обсуждении в ОКБ-I проблемы возвращения человека из космоса разгорелась дискуссия по поводу выбора ТДУ. С.П. Королёв предложил срочно заказать твердотопливный двигатель и по этому поводу консультировался с Ю.А. Победоносцевым. Противниками применения твердотопливной ТДУ были В.П. Мишин, К.Д. Бушуев и В.М. Мельников. Они были уверены, что управлять величиной импульса ЖРД гораздо надёжнее, чем РДТТ. При использовании твердотопливной ТДУ возможно отклонение места приземления относительно расчётного до 400…500 км. ЖРД могли обеспечить точность приземления на порядок выше.
За предложение взять на себя целиком создание ДУ однозначно высказался заместитель А.М. Исаева, занимавшийся в то время разработкой самолётного ускорителя, В.Н. Богомолов: «Если уж делать, то делать всю установку от начала до конца и отвечать за неё полностью. Мы эту работу можем сделать быстрее и надёжнее других. Об этом С.П. тоже догадывается. Поэтому задание надо брать. Другого выхода у нас нет!«
Обсуждая вопрос надежности, Сергей Павлович высказал мысль, что пилотируемый спутник должен быть абсолютно надёжным: значит ТДУ должна быть такой же. Ф. Цетлин возразил, что абсолютно надёжную ТДУ создать нельзя, не только мы, но и никто не сможет. Сергей Павлович, глядя на А.М. Исаева, твёрдым голосом произнёс: «ТДУ должна быть абсолютно надёжной. И не говорите мне, что этого сделать невозможно! Я знаю вашу «фирму» как самую надёжную. Такой должна быть и тормозная двигательная установка для «Востока». Ведь она не может быть дублирована. Повторяю: ТДУ обязана быть абсолютно надёжной!«
Ведущий конструктор «Востока» О.Г. Ивановский ознакомил с общей компоновкой корабля-спутника и показал будущее «местожительство» ТДУ в приборно-агрегатном отсеке. Королёв пожелал всем успеха и напомнил, что ТДУ-I должна быть готова к полёту в 1 квартале 1960 г.
При проектировании камеры и газогенератора вместе с Л.А. Пчеленым, Д.Н. Майоровым, Г.С. Ануфриевой и М.П. Олейниковой успешно трудились Л.В. Васильев и А.М. Нешин.
Вместе с А.В. Флёровым и Ю.В. Степенным турбонасосный агрегат (ТНА) создавали В.М. Шутин и А.Ф. Корастылев.
Агрегаты регулирования под руководством Н.И. Новикова разрабатывали Ю.И. Васютин и А.А. Колотов.
Клапаны и другую арматуру под руководством В.С. Климова делали И.Д. Лапшинков, Ю.А. Курбашкин, Ю.П. Иванов и В.С. Веселин.
Разработкой ПГС, компоновкой, запуском, стабилизацией и остановом двигателя и ДУ в условиях космического пространства занимались: А.М. Исаев, его заместитель В.Н. Богомолов, нач. отд. А.А. Толстов, В. Варенников, Ф. Цетлин, Н.Г. Скоробогатов, И.А. Бова, Б.А. Адамович (ОКБ-1). Проектирование узлов и агрегатов двигательной установки, двигателя, блока баков, пневмоблока, рулевых сопел и др. вели В.С. Романов, Н.Г. Салахов, В.Т. Никифоров, Ю.Н. Брунов и др.
Большая помощь была оказана со стороны С.П. Королёва. Его конструкторы спроектировали новые рулевые приводы и кабельную сеть, «подарили» идею конструкции газовых дросселей, рассчитали баки и подучили, как свести до минимума в них остатки по недозабору компонентов в конце работы изделия.
В апреле 1959 г. из производства начало поступать на испытания первое «железо» (узлы и агрегаты, не прошедшие отработки и не подтвердившие заданных ТЗ параметров, но годные для проведения отдельных этапов испытаний). Отработка системы наддува блока баков и нового ТНА была закончена в конце 1959 г. В это же время были проведены статические испытания блока баков. Теоретики ОКБ-1 промахнулись в сторону запаса прочности в 1,5 раза, но в отведенный вес баки укладывались.
Плёночные компенсаторы в связи с долгим поиском материалов, стойких в компонентах топлива, начали испытывать в июне 1959 г. и закончили в январе 1960 г. В январе 1960 г. закончили отработку рулевых сопел и дросселей. Испытания двигателя вёл молодой, энергичный ведущий инженер-испытатель В.С. Завьялов, а также ведущий инженер А.Д. Тавзарашвили и начальник стенда А.С. Шандов, начальник отдела С.С. Алиманов. 26 сентября 1959 г. в 21 час успешно прошло первое испытание ТДУ-1. Все параметры в норме. Ликование. Победа, есть победа!
Последующие три пуска также прошли успешно. Пятая ТДУ-1, последняя, которую предстояло испытать, имела все штатные агрегаты с новыми приводами ОКБ-1, “выбитыми” С.П. Королёвым из своих сотрудников. Сухой вес, фактический составил 102 кг. ОКБ-2 гордилось, что оправдало королёвское инженерное видение. Одновременно в производстве заканчивалось изготовление семи ТДУ-1 для проведения зачётных, арбитражных испытаний и начиналась сборка ТДУ-1 для первого космического полёта.
Но не всё шло гладко. 29 октября 1959 г. состоялось последнее пятое стендовое испытание. Как всегда, когда очень торопишься, а впереди был октябрьский праздник, жди неудачу. И она не заставила себя ждать. С.С. Алиманов объявил присутствующим с юмором: «Дамы и господа! Прошу быстренько покинуть залу! Кина не будет!«
Анализ нештатной работы показал, что не сработал трудно шедший в отработке клапан горючего, из-за чего топливо не поступило в камеру сгорания. А.М. Исаев распорядился убрать из конструкции злополучный клапан, заменить его безотказно работавшим клапаном окислителя, хотя тот имел несколько большие габариты и вес.
Далее последовал ряд организационных мероприятий, направленных на возвращение работы коллектива в нормальное русло. В производстве по ТДУ-1 были запрещены все ночные и воскресные работы. Ответственность за качество изготовления и сборку узлов и агрегатов кроме ОТК была возложена на ведущих разработчиков, и без их подписи ни одна деталь, узел или агрегат на сборку зачетных и летных изделий не допускались. С ноября 1959 г. начались зачетные наземные испытания.
Все 7 испытаний под руководством И.Д. Лапшенкова и Ф.П. Чиркова прошли без замечаний. Выводы комиссии от 25 апреля 1960 г.: «Все агрегаты ТДУ-1 работоспособны в требуемых по заданию условиях; ТДУ-1 пригодна для проведения лётных испытаний на экспериментальном объекте 1КП» (так Сергей Павлович назвал свой первый простейший космический корабль (КК)).
Первый пуск «изделия 1К» состоялся 15 мая 1960 г. Спускаемый аппарат первого корабля 1К не имел теплозащиты и поэтому назывался «1-КП». 1-КП был выведен на орбиту с расстоянием от Земли в перигее 312 км и апогее 369 км. По данным телеметрии, на борту всё, включая системы ТДУ-1, было в норме. Размеры и масса корабля были фантастическими. Длина 5,04 м, диаметр спускаемого аппарата 2,3 м, диаметр приборного отсека 2,5 м. Масса 4540 кг.
19 мая 1960 г. в 2 ч 52 мин. по московскому времени по команде с Земли ТДУ-1 была включена и отработала положенное время. Все параметры работы, по данным телеметрической информации, были в норме, но схода КК с орбиты не произошло. Корабль не был ориентирован из-за неполадок в системе ориентации. Перигей стал 307 км, а апогей 690 км. Но это стало первым маневрированием космического корабля в космосе. Впоследствии ТДУ-1 в космосе включалась 75 раз (для отработки конструкции потребовалось всего 12 ТДУ).
Двигатель однокамерный, с насосной системой подачи, однорежимный, однократного включения, приспособлен к пуску в вакууме и невесомости. Создавал импульс для схода с орбиты спутника на траекторию движения к Земле. Требуемое значение тяги поддерживалось регулятором тяги. Требуемое соотношение обеспечивалось дроссельными (настроечными) шайбами. Около 20 оригинальных технических решений были воплощены в ТДУ-1, из них 9 изобретений.
Впервые на ДУ с ТНА:
— был осуществлён запуск в вакууме;
— был осуществлён запуск в невесомости;
— введен компенсатор, разделивший газовую и жидкостную полость;
— создан ТНА на 40 тыс. оборотов в минуту, в насосах которого применены шнеки;
— создан безразъемный, сварной ТНА, масса которого вместо 16 кг составляла всего 7 кг;
— тягу «сняли» не с головки камеры, а с критического сечения и среза камеры сгорания;
— внедрена «плавающая» головка;
— осуществлено управление газами после турбины;
— осуществлен цикл наддува перед запуском;
— мембрану клапана срезали ножом.
28 июля 1960 г. был осуществлен запуск 1К № 1 с собаками Лисичкой и Чайкой. Однако на 23-й секунде полёта произошел отказ первой ступени ракеты-носителя.
19 августа 1960 г. был осуществлен старт 1К № 2. После 17 оборотов вокруг Земли в катапультируемом кресле собаки Белка и Стрелка благополучно приземлились в 10 км от расчётного места. Это было первое успешное возвращение из космического полёта живых существ.
22 декабря 1960 г. после старта 1К № 6 произошла авария на участке работы третьей ступени носителя. Спускаемый аппарат отделился от приборного отсека и стал спускаться по баллистической траектории. Далее произошел еще один отказ: не сработала катапульта, как это было при приземлении Белки и Стрелки. Собаки Шутка и Комета нештатно приземлились в спускаемом аппарате, что и спасло им жизнь, т.к. в это время в Якутии очень холодно.
Итог: из пяти кораблей-спутников, запущенных в 1960 г. для отработки систем, взлетели четыре. Из четырёх на орбиту вышли три, а приземлились два. Из двух вернувшихся только один приземлился нормально!
До пуска человека совершенно необходимо было иметь ещё два-три успешных беспилотных полета.
В феврале 1961 г. четыре корабля 3КА прибыли на полигон.
9 марта 1961 г. осуществлен пуск корабля-спутника 3КА № 1 с манекеном и собакой Чернушкой. Совершив один виток, корабль приземлился в положенном районе, в 260 км от Куйбышева. 25 марта 1961 г. состоялся пуск 3КА № 2 с манекеном «Иван Ивановичем» и собакой Звёздочкой. Пуск и приземление прошли успешно.
29 марта 1961 г. на заседании ВПК под председательством Д.Ф. Устинова было заслушано предложение С.П. Королёва о запуске человека на борту космического корабля «Восток».
5 апреля 1961 г. космонавты, врачи, кинооператоры и репортёры прибыли на полигон. 8 апреля состоялось первое заседание Госкомиссии, а 10 апреля было проведено «парадное» заседание Госкомиссии.
12 апреля 1961 г. в 10 ч 55 мин. состоялся первый полёт человека. Через 1 ч 48 мин. после старта Ю.А. Гагарин приземлился у деревни Смеловка Терновского района, Саратовской области.
С.П. Королёв на торжественном приёме по случаю первого в истории человечества полета человека в космос сказал о коллективе А.М. Исаева: «Так надёжно «тормозить» технический прогресс может только фирма А.М. Исаева«.
За 14 месяцев с момента получения технического задания была создана и испытана в полёте, надёжно работающая в условиях вакуума, открытого космоса и невесомости уникальная двигательная установка, не имевшая аналогов в мировой практике. Задание С.П. Королёва сделать максимально надёжный тормоз для «Востока» коллективом ОКБ А.М. Исаева было успешно выполнено.
Опыт создания первой тормозной двигательной установки позволил ОКБ-2 перейти к разработке новых корректирующих двигательных установок (КДУ) и корректирующих тормозных двигательных установок (КТДУ), позволивших не только тормозить, но и маневрировать, корректировать орбиты, проводить сложные динамические эволюции космических аппаратов в космосе.
Представителями КТДУ в последующем стала КТДУ-35 (С5.35). К современному поколению относится КТДУ-80 (С5.80), которая успешно используется на пилотируемых космических кораблях «Союз-ТМА» и грузовых кораблях «Прогресс-М».
Литература
Юрий Гагарин – во время возвращения из космоса: «Я горю! Прощайте. »
Фотограф Владимир Орлов напомнил в своем блоге, что на самом деле испытал в своем полёте Юрий Гагарин и как он к этому отнёсся:
Это фотография Юрия Гагарина через несколько часов после приземления. Здесь нет его знаменитой «гагаринской» улыбки. Есть человек, который наконец осознал, что произошло и каким чудом он остался жив.
«Немногие знают, что во время полёта произошло 11 нештатных ситуаций различной степени сложности.
Например, в день перед вывозом ракеты-носителя на стартовый стол при взвешивании Гагарина в скафандре с креслом обнаружился перевес в 14 килограммов. Тогда в срочном порядке в течение одной ночи были разработаны и проведены работы по облегчению космического корабля, которые, в частности, включали в себя обрезку ряда кабелей, что впоследствии и привело к ряду нештатных ситуаций во время полета», — вспоминает Борис Черток. По его словам, вместе с кабелями, необходимыми для непилотируемых полетов, были обрезаны важные датчики давления и температуры. «Почему-то сочли, что датчиков, находящихся внутри корабля, будет достаточно», — отметил Черток.
Утро 12 апреля 1961 года, космодром Байконур. Предстартовая подготовка. После посадки Юрия Гагарина в корабль «Восток» и закрытия посадочного люка было обнаружено, что один из трёх контактов «Люк закрыт» не замкнулся.
Состояние этого контакта было принципиально важным: за счёт его срабатывания на спуске после отстрела крышки люка должен был запускаться таймер катапультирования космонавта. По указанию генерального конструктора Сергея Королева люк был открыт, контакт поправлен, а люк закрыт заново.
«Слышал, как его закрывают, как стучат ключами. Потом начинают люк вновь открывать. Смотрю, люк сняли. Понял, что-нибудь не в порядке. Мне Сергей Павлович говорит: «Вы не волнуйтесь, один контакт почему-то не прижимается. Все будет нормально». Расчетом скоро были переставлены платы, на которых установлены концевые выключатели. Все подправили и закрыли крышку люка», — доложил на Госкомиссии после полета Гагарин.
Ведущий конструктор «Востока-1» Олег Ивановский с рабочими продемонстрировали фантастические навыки, на зависть нынешним механикам «Формулы-1», в считанные минуты отвернув 30 гаек, проверив и поправив датчик и вновь закрыв люк положенным образом.
В самом начале подъёма ракеты Гагарин воскликнул: «Поехали!». Ракета-носитель «Восток» проработала без замечаний, но на завершающем этапе не сработала система радиоуправления, которая должна была выключить двигатели 3-й ступени. Выключение двигателя произошло только после срабатывания дублирующего механизма (таймера), но корабль уже поднялся на орбиту, высшая точка которой (апогей) оказалась на 100 км выше расчётной: рассекреченные параметры орбиты были 327×180 км. Сход с такой орбиты с помощью «аэродинамического торможения» мог занять по разным оценкам от 20 до 50 дней.
На орбите Гагарин сообщал о своих ощущениях, состоянии корабля и наблюдениях. Он в иллюминатор наблюдал Землю с её облачностью, горами, лесами, реками, морями, видел небо и Солнце, другие звёзды во время полёта в тени Земли. Ему нравился вид Земли из космоса, так, он, в частности, записал на бортовой магнитофон такие слова:
«Наблюдаю облака над Землёй, мелкие кучевые, и тени от них. Красиво, красота!… Внимание. Вижу горизонт Земли. Очень такой красивый ореол. Сначала радуга от самой поверхности Земли и вниз. Такая радуга переходит. Очень красиво!»
Все ждали момента, сработает ли двигатель торможения. Тормозной двигатель, как и положено, сработал на 67-й минуте орбитального полета, и «Восток» с Гагариным начал спуск. Однако и здесь не обошлось без неприятных сюрпризов: тормозная двигательная установка не выдала полный импульс из-за потери части топлива.
Причиной стало неполное закрытие обратного клапана наддува бака горючего. Двигатель отключился по предельному времени работы (44 секунды), но орбитальную скорость «Востока» удалось снизить лишь на 132 м/с вместо расчётных 136 м/с. Корабль пошел на спуск по более пологой траектории. Также не по плану пошли и последующие операции.
В результате нештатной работы тормозных двигателей была нарушена логика стабилизации корабля, и его раскрутило до значительной угловой скорости.
«Скорость вращения была градусов около 30 в секунду, не меньше. Получился «кордебалет»: голова-ноги, голова-ноги с очень большой скоростью вращения. Все кружилось. То вижу Африку, то горизонт, то небо. Только успевал закрываться от Солнца, чтобы свет не падал в глаза. Я поставил ноги к иллюминатору, но не закрывал шторки. Мне было интересно самому, что происходит. Я ждал разделения», — рассказывал потом Гагарин.
Когда корабль вошёл в более плотные слои атмосферы, команда на разделение спускаемого аппарата и приборно-двигательного отсека поступила также нештатно.
Разделения не было, потому что при неполной выдаче тормозного импульса оно блокировалось системой управления: разделение допустимо, когда есть гарантии скорого входа в атмосферу. Если же есть риск остаться на орбите, отделять приборный отсек с его мощными аккумуляторами и системой ориентации равносильно гибели. Поэтому спускаемый аппарат с космонавтом входил в атмосферу в связке с приборным отсеком.
«Я знал, что по расчету это (разделение корабля на отсеки. должно было произойти через 10–12 секунд после выключения тормозной двигательной установки. При выключении ТДУ все окошки на ПКРС (прибор контроля режима спуска) погасли. По моим ощущениям больше прошло времени, но разделения нет. На приборе «Спуск» не гаснет, «приготовиться к катапультированию» — не загорается. Разделение не происходит. Затем вновь начинают загораться окошки на ПКРС: сначала окошко третьей команды, затем — второй и затем — первой команды. Подвижный индекс стоит на нуле. Разделения никакого нет. «Кордебалет» продолжается. Я решил, что тут не все в порядке. Засек по часам время. Прошло минуты две, а разделения нет. Доложил по КВ-каналу (коротковолновому), что ТДУ сработала нормально. Прикинул, что все-таки сяду нормально, так как тысяч шесть есть до Советского Союза, да Советский Союз тысяч восемь километров, значит, до Дальнего Востока где-нибудь сяду. «Шум» не стал поднимать. По телефону доложил, что разделение не произошло», — сообщал впоследствии Гагарин.
Лишь через 10 минут после торможения, на высоте около 110 км, в результате нагрева до 150 градусов Цельсия от трения об атмосферу сработали термодатчики резервной системы разделения и была разблокирована команда на отделение приборного отсека. Спускаемый аппарат начал самостоятельный спуск.
Спуск происходил по баллистической траектории (как и у остальных космических кораблей серий «Восток» и «Восход»), то есть с 10-кратными перегрузками, к которым Гагарин был готов.
В этот момент, вспоминает Гагарин, он пережил максимальные перегрузки, видимо, до 12g, которые чуть не закончились для него потерей сознания.
«По моим ощущениям перегрузка была за 10g. Был такой момент, примерно секунды 2–3, когда у меня начали «расплываться» показания на приборах. В глазах стало немного сереть», — вспоминал космонавт.
Потеря фокуса зрения и потемнение в глазах явный признак того, что дело идет к потере сознания. Обычно такое происходит при 10–12g, но Гагарин смог выдержать и это испытание.
Сложнее было пережить психологические нагрузки — после входа капсулы в атмосферу загорелась обшивка корабля (температура снаружи при спуске достигает 3—5 тысяч °C), по стёклам иллюминаторов потекли струйки жидкого металла, а сама кабина начала потрескивать.
«Я горю! Прощайте!» Об этих словах Гагарина долго не говорили, но именно так он сказал, когда увидел в иллюминаторе языки пламени и ручейки расплавленного металла. Он думал, что это гибель. Но это обгорала обшивка и благодаря высокой температуре спусковая капсула наконец-то отсоединилась и началось штатное снижение.
На высоте 7 км в соответствии с планом полёта Гагарин катапультировался, после чего капсула и космонавт стали спускаться на парашютах раздельно (по такой же схеме происходила посадка и остальных пяти кораблей из серии «Восток»). (На космических кораблях «Восток» не была предусмотрена посадка космонавтов внутри спускаемого аппарата: связано это было с тем, что на «Востоках» не было двигателей мягкой посадки, которые обеспечивают безопасное приземление. Кроме того, специалисты опасались «заваривания» люка под воздействием высокой температуры в плотных слоях атмосферы.)
Когда кресло с Гагариным катапультировалось из спускаемого аппарата, взору космонавта открылся вид на Волгу. «Я сразу увидел большую реку. И подумал, что это Волга. Больше других таких рек нет в этом районе», — вспоминал Гагарин.
Он рассказывал, что катапультирование произошло над берегом, и космонавт опасался, что ветром его отнесет к реке и придется приводняться. Меж тем силы поиска и спасатели ждали почти в 200 км от этого места.
После катапультирования над Гагариным последовательно раскрылись тормозной и основной парашюты, а затем из нагрудного ранца вышел и запасной парашют. Это было предусмотрено схемой спуска, хотя и представляло некоторую опасность. Сначала запасной парашют провалился вниз, не раскрывшись.
«Я стал спускаться на основном парашюте. Опять меня развернуло к Волге. Проходя парашютную подготовку, мы прыгали много как раз вот над этим местом. Много летали там. Я узнал железную дорогу, железнодорожный мост через реку и длинную косу, которая далеко в Волгу вдается. Я подумал о том, что, наверное, это Саратов. Приземляюсь в Саратове. Затем раскрылся запасной парашют, раскрылся и повис. Так он и не открылся. Произошло только открытие ранца», — говорил Гагарин.
Спустя некоторое время «в облачке подуло немножко, и раскрылся второй парашют». «Дальше я спускался на двух парашютах», — говорится в отчете первого космонавта. Из-за этого он не мог эффективно управлять полетом.
«По заявлению Ю.А. Гагарина управлять полетом на парашютах ему не удалось, почти до самой Земли он спускался лицом к ветру», — говорится в отчете ОКБ-1 по результатам запуска корабля-спутника с пилотом на борту. Лишь на высоте около 30 метров космонавта развернуло лицом по сносу, что позволило приземлиться уверенно и мягко.
Гагарин спускался в герметичном скафандре. После раскрытия основного парашюта космонавт должен был открыть клапан, чтобы дышать атмосферным воздухом, но открывающий тросик затерялся в складках одежды.
«Трудно было с открытием клапана дыхания в воздухе. Получилось так, что шарик клапана, когда одевали, попал под демаскирующую оболочку. Подвесной системой было все так притянуто, что я минут шесть никак не мог его достать. Потом расстегнул демаскирующую оболочку и с помощью зеркала вытащил тросик и открыл клапан нормально», — вспоминал сам Гагарин.
«Открылся НАЗ и полетел вниз. Через подвесную систему я ощутил сильный рывок и все. Я понял, НАЗ пошел вниз самостоятельно. Вниз я посмотреть не мог, куда он падает, так как в скафандре это сделать нельзя — жестко к спинке привязан», — говорил Гагарин.
Однако потеря этих 30 кг сделала космонавта легче, и его отнесло еще дальше от берега.
Примерно через 108 минут после старта с Байконура Юрий Гагарин вернулся на родную землю. Он приземлился в поле недалеко от Энгельса в Саратовской области. Местным жителям, которые могли принять его за сбитого американского летчика, Гагарин говорил: «Я советский человек, прилетел из космоса».
За два дня до полёта в космос Юрий Гагарин написал прощальное письмо супруге на случай, если произойдёт катастрофа. В 1961 году это письмо не потребовалось. Жене Гагарина Валентине Ивановне это письмо передадут после авиакатастрофы 27 марта 1968 года, в которой погиб первый космонавт Земли.
Много ещё было мелких и не очень неурядиц, но Юрий Гагарин выжил и стал первым из первых! Давайте помнить, какой ценой!
И о Земном. Одной из самых запомнившихся подробностей о первом полёте человека в космос стали… шнурки. Во время прохождения Юрием Гагариным по ковровой дорожке перед докладом Никите Хрущёву об успешном осуществлении полёта в кадр попали развязавшиеся шнурки на ботинке первого космонавта. Эта бытовая деталь только добавила народной любви к Гагарину. Между тем Сергей Хрущёв, сын Никиты Хрущёва, присутствовавший на той церемонии, уверяет, что шнурки у Гагарина были в порядке. Подвела героя космоса подтяжка для носков. Раньше носки делали без резинок, и на икрах носили подтяжки, чтобы носки не сползали. У Гагарина на одной ноге отцепилась эта резинка, и железная пряжка била его по ноге. »
