Актуальные вопросы учения об объекте преступления: Методологические аспекты тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 12.00.08, доктор юридических наук Новоселов, Геннадий Петрович
Оглавление диссертации доктор юридических наук Новоселов, Геннадий Петрович
Раздел 1. Понятие объекта преступления.
Глава 1. Досоциалистические концепции объекта преступления.
Глава 2. Общественные отношения как объект преступления.
Глава 3. Люди как объект преступления.
Раздел 2. Объект преступления и понятие преступления.
Глава 1. Родовая специфика понятия преступления.
Глава 2. Общественная опасность преступления.
Глава 3. Юридическая природа понятия преступления.
Раздел 3. Объект престу пления и уголовно-правовое регулирование.
Глава 1. Предмет уголовно-правового регулирования.
Глава 2. Метод уголовно-правового регулирования.
Глава 3. Цели уголовно-правового регулирования.
Рекомендованный список диссертаций по специальности «Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право», 12.00.08 шифр ВАК
Понятие и виды предметов преступлений в уголовном праве России 2006 год, кандидат юридических наук Кузнецов, Игорь Владимирович
Понятие и виды предметов преступлений в уголовном праве России 2007 год, кандидат юридических наук Кузнецов, Игорь Владимирович
Общественно опасные последствия в уголовном праве 2006 год, кандидат юридических наук Степанов, Вячеслав Геннадьевич
Объект уголовно-правовых отношений: Теоретический и правоприменительный аспекты 2004 год, кандидат юридических наук Хун, Аслан Заурканович
Объект преступления против военной службы 1999 год, кандидат юридических наук Зателепин, Олег Кимович
Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Актуальные вопросы учения об объекте преступления: Методологические аспекты»
Не подвергая сомнению ценность имеющихся исследований, можно тем не менее утверждать, что учение об объекте преступления не только было, но и продолжает оставаться одним из тех, современный уровень разработанности которых не удовлетворяет потребностям нормотворческой и правоприменительной деятельности. Еще не так давно в советской уголовно-правовой литературе безраздельно господствовал взгляд, согласно которому объект преступления есть определенного рода общественные отношения, а потому суть проблемы виделась в раскрытии их содержания. Именно на такой подход были сориентированы если не все, то большинство работ, изданных за последние полвека. Это, конечно же, неизбежно накладывало свой отпечаток и на решение вопросов не только о взаимосвязи объекта преступления со смежными понятиями (предметом преступления и объектом уголовно-правовой охраны), но и о социальной сущности преступления, его признаках (общественной опасности и противоправности), соотношении с тем, что нередко рассматривалось в качестве единственного основания уголовной ответственности. После принятия Уголовного кодекса 1996 года явно обозначилась тенденция к критическому восприятию прежде декларируемой концептуальной основы учения об объекте преступления. Чем бы ни объяснялось их появление (неудачами предпринимавшихся ранее попыток разработки учения в этом направлении, необходимостью отказа от «идеологических штампов», имевших место в советской юридической литературе, и т. д.), какие бы решения не предлагались взамен (а некоторые из них связаны с
I реанимацией теорий объекта преступления, созданных еще в начале XX в.), несомненным остается следующее:
1) существующее в отечественной уголовно-правовой науке учение об объекте преступления действительно содержит немало дискуссионных положений, касающихся не только понятия и структуры общественных отношений, рассматриваемых в качестве объекта преступления, но и направленности отдельных посягательств, разграничения их объекта и предмета, классификации преступлений с учетом специфики объекта посягательства, и т.д.;
2) ныне на повестку дня поставлен вопрос об обоснованности именно концептуальной основы существующего ныне учения об объекте преступления, т.е. тезиса о том, что объектом всякого преступления служат общественные отношения и только они;
3) решение данного вопроса имеет важное значение как для самого этого учения, так и для осмысления проблем более общего характера (понятия преступления, природы его общественной опасности и противоправности, места общественных отношений в механизме уголовно-правового регулирования, структуры уголовного закона и содержащихся в нем правовых норм, особенностей метода уголовно-правового регулирования, роли уголовного закона в системе социальных регуляторов).
Все эти соображения в конечном счете и обусловили выбор темы настоящего диссертационного исследования.
Для ее реализации предусматривалось решение таких задач, как:
1) исследование эволюции научных представлений о направленности преступного посягательства;
2) выявление и анализ существа и особенностей причин, обусловливающих расхождение мнений об общем понятии объекта преступления;
3) определение наиболее обоснованного направления разработки учения об объекте преступления;
4) уяснение соотношения понятия объекта преступления с базовыми категориями уголовно-правовой науки.
Методология и методика исследования. Методологическую основу работы составили общенаучные методы научного познания.
Отказываясь от принципа партийности исследования, автор формулирует исходные посылки и выводы с учетом положений диалектического материализма. установленных философией закономерностей взаимосвязи ее категорий, в том числе наиболее часто используемых в отечественной уголовно-правовой науке категорий всеобщего, общего, особенного, единичного и отдельного. Широко применяя частнонаучные методы познания (логический, исторический, сравнительно-правовой и т.д.), диссертант ориентируется также на требования системного анализа изучаемых явлений.
В целом научная новизна исследования заключается в выдвижении, обосновании и формулировании основных положений новой концепции учения об объекте преступления, учитывающей его эволюцию и обусловливающей необходимость внесения существенных коррективов в представления об общих понятиях преступления и его состава, их соотношении между собой и с основанием уголовной ответственности, о
V щ/ содержании, структуре и признаках общественных отношений, составляющих предмет уголовно-правового регулирования, структуре и роли норм уголовного права в процессе такого регулирования.
В более конкретной форме научную новизну диссертации отражают, в частности, следующие основные положения, выносимые на защиту.
5. Социальная сущность преступления заключается не в том, что оно (как принято считать) посягает на общественные отношения, но в том, что само преступление есть отношение одного члена общества к другим членам общества. Не исключая возможности использования иных способов конструирования дефиниций преступления, такое его понимание позволяет сделать важные в методологическом плане выводы: а) взгляд на преступление как на отношение лица к людям несовместим с толкованием объекта преступления в качестве общественного отношения; б) выступая в преступлении сторонами криминального отношения, объект и субъект посягательства, безусловно, должны рассматриваться вне совершаемого лицом деяния (действия или бездействия), но никак не вне криминального отношения, именуемого преступлением; в) предполагая переосмысление сложившихся ныне в отечественной науке представлений о содержании и взаимосвязи всех элементах состава преступления, трактовка преступления как отношения лица к людям ориентирует в конечном счете на необходимость приведения в соответствие представлений о строении преступления и общественного отношения.
6. Решение вопроса об объекте преступления обусловливает соответствующие представления не только о родовой, но и видовой специфике понятия преступления, в том числе, о его общественной опасности. Характеризуя вредоносность преступления, его общественная опасность есть способность уголовно-наказуемого деяния причинять вред или создавать угрозу причинения вреда не общественным отношениям, а личности, обществу, государству или человечеству в целом. Объективный характер общественной опасности преступления означает ее независимость как от оценки законодателя, так и от сознания и воли лица, совершившего деяние.
11. Представляя в механизме уголовно-правового регулирования не то, что регулируется, а то, что раскрывает цель такого регулирования, объект уголовно-правовой охраны в преступлении играет роль его предмета, а не объекта.
Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическая значимость определяется положениями работы, совокупность которых может расцениваться в качестве нового направления изучения общего понятия объекта преступления, способного не только учесть результаты проведенных исследований, но и служить методологической основой для характеристики направленности каждого отдельного преступления, уяснения его родовой и видовой специфики, принципов систематизации преступных деяний в Особенной части УК, выработки алгоритма и правил уголовно-правовой квалификации.
Кроме того, результаты проведенного исследования могут служить рекомендациями для решения вопросов совершенствования ныне действующего уголовного законодательства, в том числе в части, непосредственно касающейся статей, формулирующих задачи УК РФ, основание уголовной ответственности, понятие и категории преступлений.
Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждалась на кафедре уголовного права Уральской государственной юридической академии.
Основные положения диссертации опубликованы в научных работах общим объемом свыше 80 п. л.
Материалы диссертации внедрены в учебный процесс Уральской государственной юридической академии, в том числе в виде спецкурсов по проблемам квалификации преступлений и назначения наказания.
В 1993 году соискатель принимал участие в разработке проектов уголовного закона, осуществлял в составе кафедры уголовного права Уральской государственной юридической академии правовую экспертизу официальных проектов УК РФ.
Структура диссертации определяется целями и задачами исследования и включает в себя введение, три раздела, заключение и список используемой литературы.
Предисловие
В последние годы в общественных науках сложилась парадоксальная ситуация: на фоне информационного бума все больше и больше ощущается нехватка полезной, конструктивной, созидательной, социально здоровой информации, оплодотворяющей нетрадиционные, но обладающие перспективой мысли, идеи, исследования, творческие новации.
Не обошла стороной эта беда и правоведение. По многим позициям, несмотря на отдельные успехи, юридическая наука, и прежде всего уголовно-правовая, увы, как и в далекие достопамятные времена, скатилась к добросовестному (а нередко и услужливому) глоссаторству, а проще говоря, к комментированию сформулированных (не всегда плодотворных) кем-то и когда-то идей, изданных (не всегда удачных) законов, принятых (нередко противоречащих друг другу) решений правоприменительных органов. Одним словом, юридическая практика нередко приземляется, а юридическая наука зачастую приспосабливается, охотно обслуживая государственную политику, в том числе и уголовно-правовую, не обращая внимания на ее социальную эффективность.
На этом фоне отрадным следует признать появление хотя и скромных по числу, но оригинальных по содержанию и фундаментальных по масштабности научных работ. При этом впечатляет не только творческий размах и глубина исследований монографического уровня, но и богатая география научных центров, из которых происходят подобные подлинно научные труды.
К подобного рода работам я со всей ответственностью отношу настоящее издание, посвященное концептуальным методологическим проблемам одного из самых сложных, дискуссионных и в то же время основополагающих институтов уголовного права – объекту преступлений. То, что изложено в этой работе, есть результат многолетних и упорных размышлений автора, не убоявшегося предложить читателю не только непривычные, нетрадиционные, но и порой кажущиеся неприемлемыми решения, взгляды и суждения. Как в свое время заметил Н. Бор, идея должна казаться абсурдной, чтобы быть истинной.
Читая работу Г. П. Новоселова, невольно ловишь себя на мысли, что, к сожалению, добротных исследований по фундаментальным проблемам теории уголовного права среди вышедших в свет работ единицы. В этой связи лейтмотив монографии как бы воплощается в авторский призыв активизировать глубокие научные разработки основополагающих положений теории уголовного права, результаты которых некогда были гордостью отечественной правоведческой школы.
Кроме того, заслуга Г. П. Новоселова, по моему глубокому убеждению, заключается и в том, что он взял на себя огромный труд – критически проанализировать практически все известные научные труды российских юристов, в той или иной степени касающиеся методологических аспектов целого ряда институтов уголовного права, прежде всего, естественно, объекта преступления. Хочется особо отметить, что критика Г. П. Новоселова столь же тактична и спокойна, сколь и конструктивна.
И, наконец, в неторопливой, но логически выверенной манере автор подводит читателя к собственным выводам, которые не могут не привлечь своей новизной, неординарностью и, что на мой взгляд главное, своей плодотворной научной перспективой. Обусловлено это тем, что научные построения, которые развивает Г. П. Новоселов, как бы разрывают тесные рамки теории уголовного права и смело вторгаются в сферу общеправовой теории.
Теория уголовного права многим должна быть обязана Г. П. Новоселову лишь только за тот перечень вопросов, которые он обозначил в качестве основного объекта своих научных интересов и, как мне думается, на которые нашел достаточно взвешенные в теоретическом плане и практически обоснованные ответы: какова в процессе совершения посягательства роль общественных отношений и тех, кому причиняется или создается угроза причинения вреда; должны ли сообразовываться представления об объекте с понятием преступления, либо, наоборот, понятие преступления должно основываться на такого рода представлениях; сколько – один или несколько – объектов должно выделяться в отдельном преступлении; как соотносится объект преступления с предметом преступления, с одной стороны, и объектом уголовно-правовой охраны – с другой, и т. д.
Полагая, что избранная Г. П. Новоселовым методологическая основа, с помощью которой он производил кропотливое научное исследование таких категорий уголовного права, как объект преступления, преступление, предмет преступления, общественные отношения, уголовные правоотношения, объект уголовно-правовой охраны, уголовно-правовое регулирование и др., верна, считаю целесообразным обратить внимание читателя на важные авторские новации.
Полемизируя со своими многочисленными оппонентами по существу деления объектов преступления по так называемой вертикали, Г. П. Новоселов утверждает, что подобно тому, как само преступление всегда предстает явлением (но не понятием) конкретным и не может быть «родовым» или «общим», его объект также всегда конкретен и не существует в виде «родового» или «общего» объекта посягательства, а следовательно, в реальной действительности в посягательстве нет никакого иного объекта, кроме именуемого сторонниками классификации объектов преступления по вертикали непосредственным.
Г. П. Новоселов, как и многие другие современные правоведы (можно даже говорить о сформировавшейся в отечественной юридической литературе тенденции), подвергает сомнению тезис о том, что объектом преступления всегда выступают общественные отношения.
Не только объектом каждого преступления, резонно предполагает автор, но и каждым из объектов многообъектного преступления выступают люди – индивиды или их малые или большие группы (объединения). И в этом плане так называемых беспоследственных преступлений не существует в принципе, по определению, речь в данном случае идет о тех из них, которые не причинили реального вреда, хотя при определенных условиях могли его причинить. Данное положение следует признать обоснованным, так как в любом случае причиняется или создается угроза причинения вреда не чему-то (благам, нормам права, отношениям, интересам и т. п.), а кому-то, и, следовательно, как объект преступления нужно рассматривать не что-то, а кого-то. И потому никакого иного вреда, кроме вреда людям, преступление причинить не может.
Преступление, по мнению Г. П. Новоселова, есть не отношения между кем-то, а отношение кого-либо к кому-либо. В этой связи преступное деяние предстает перед нами как родовая, а его виновность, общественная опасность и запрещенность под угрозой наказания как видовая характеристика преступления. Определение преступления как некоторого рода отношения лица к людям делает невозможным понимание объекта посягательства в качестве общественного отношения.
Гносеологическая оценка Г. П. Новоселовым объекта преступления ценна тем, что она позволила автору сделать обоснованное заключение, что, выступая в преступлении в качестве сторон криминального отношения, объект и субъект посягательства должны рассматриваться вне совершаемого лицом деяния (действия или бездействия), но никак не вне криминального отношения, именуемого преступлением.
Сущность общественной опасности преступления автор видит во вредоносности деяния. Не менее важную мысль он высказывает и о взаимосвязи общественной опасности и противоправности. По его мнению, в качестве исходной, отправной должна признаваться взаимосвязь противоправности не с общественной опасностью, а с тем, что именуют признаком предусмотренности деяния в законе, ибо это, по справедливому замечанию Г. П. Новоселова, не одно и то же. Следовательно, нельзя объединять в рамках одного и того же понятия противоправности два взаимоисключающих определения преступления: как деяния, противоречащего нормам права (или, как ранее говорилось, правопорядку в целом), и как деяния, соответствующего уголовному закону. Наказуемость преступления, по мнению Г. П. Новоселова, предстает перед нами как характеристика правовых последствий, но никак не правовой природы преступления.
Свое нетрадиционное видение проявляет автор и при исследовании соотношения понятий состава преступления и основания уголовной ответственности. Отождествляя их, уголовно-правовая наука, замечает Г. П. Новоселов, практически отводила и отводит факту наличия в деянии всех признаков состава преступления роль основания для оценки совершенного деяния в качестве преступления, но никак не роль самого основания уголовной ответственности.
Нельзя не согласиться с категорическим утверждением Г. П. Новоселова о том, что ни о каком едином понимании предмета уголовного права не может идти речи без переосмысления общей теории правоотношений, большинство положений которой применительно к характеристике предмета уголовно-правового регулирования должно быть подвергнуто критическому осмыслению.
Увязывая момент возникновения уголовно-правовых отношений с моментом вступления в силу обвинительного приговора (что, на мой взгляд, не вполне бесспорно), Г. П. Новоселов полагает, что одной из их сторон выступает не подозреваемый или обвиняемый, а лицо, признанное виновным в совершении преступления; другой – не сам по себе суд, а тот, от имени кого он выступает и выносит свое решение по рассматриваемому уголовному делу.
Сущностный момент уголовных правоотношений, по Г. П. Новоселову, состоит в том, что их предметом является отношение не между кем-то, а кого-то к кому-то: общества к лицу, признанному в установленном порядке виновным в совершении преступления.
Будучи убежденным, что отношение общества к лицу, совершившему преступление, может быть выражено исключительно в ущемлении его правового статуса, Г. П. Новоселов заключает, что именно правовой статус и есть предмет правового воздействия, обусловливающий необходимость жесткой нормативной регламентации действий сторон, характера связей между ними, а также пределов, средств и целей воздействия общества на виновного.
Признавая одним из методов регулирования установление запрета на совершение общественно опасных деяний, Г. П. Новоселов, однако, не признает этот запрет уголовно-правовым. Его утверждение о том, что предметом уголовно-правового регулирования служат только отношения, возникающие вследствие совершения общественно опасного деяния, есть одновременно и отрицание уголовно-правовой природы запрета на совершение таких деяний. Уголовно-наказуемый запрет есть, таким образом, разновидность социальных запретов типа «не убий», «не укради» и т. д.
В отличие от устоявшегося мнения, что Общая и Особенная части Уголовного кодекса обладают неразрывной и органической связью, Г. П. Новоселов замечает, и не без основания, что они представляют собой разные совокупности статей.
Рассуждая о механизме уголовно-правового регулирования, исследователь отмечает, что предмет уголовно-правовой охраны нужно рассматривать лишь в связи с предметом уголовно-правового регулирования, но никак не в его рамках. В силу этого объектом уголовно-правовой охраны, по Г. П. Новоселову, является именно предмет, но никак не объект преступления.
Надеюсь, что выход в свет монографии Г. П. Новоселова станет серьезной победой научного новаторства, так трудно пробивающего себе дорогу в науке.
